— Я вовсе не говорю, что вы больны с материальной точки зрения, как выражаются философы. Я говорю с точки зрения умственной, так как ум есть вместилище…

— Что с вашим мужем? — спросила мадам Жонсьер. — Когда он говорит, ничего нельзя понять.

— О! Он и сам себя не понимает. Не обращайте внимания на его слова.

— Зачем он говорит таким образом?

— Он поставщик Вольтера и всех его друзей, которые все ему должны. С тех пор, как мой муж стал продавать им чулки, он вообразил, что сделался философом.

— Бедняжка, — сказала мадам Жонсьер, пожимая плечами. — Однако это не объясняет случившегося.

— Говорят, что Сабина едва ли выживет…

— Да, говорят.

— У нее ужасная рана?

— Страшная!

— Кто же нанес рану?

— Вот это-то и неизвестно!

— А что говорит она сама?

— Ничего. Она не может говорить. Бедная девочка находится в самом плачевном состоянии. С тех пор как мадемуазель Кинон — знаете, известная актриса, которая ушла со сцены, — привезла сюда Сабину, молодая девушка не произнесла ни слова.

— Да… Да…

— Она не раскрывала рта до сих пор.

— Как это все странно!

— И до сих пор ничего не известно?

— Решительно ничего.

— И Даже не возвращается, — продолжал Рупар.

— Если он был в Версале, то просто еще не успел вернуться.

— Что бы ни говорили, — заметил Рупар, — за этим скрывается огромная тайна.

— И, главное, ничего нельзя узнать, — сказал кто-то из толпы.

— А когда ничего нельзя узнать, тогда все остается загадкой, — продолжал Рупар.

— Кто мог такое предвидеть? — спросила Урсула.

— Еще вчера вечером, — продолжала Жереми, — я целовала эту милую Сабину как ни в чем не бывало, а сегодня утром ее принесли окровавленную и безжизненную.

— В котором часу вы расстались с ней вчера?

— Незадолго до пожара.

— И она вам сказала, что собирается выходить из дому?

— Нет.

— Ее отца дома не было?

— Он находился в Версале.

— Стало быть, она вышла одна?

— Похоже, да.

— А ее брат?

— Ролан, оружейный мастер?

— Да. Его тоже не было с ней рядом?

— Нет. Он работал в своей мастерской целую ночь над каким-то срочным заказом. Он расстался с сестрой за несколько минут до того, как она виделась со мной.

— А подмастерья и слуги что говорят?

— Ничего. Они в изумлении. Никто из них не знал, что Сабина выходила из дому.

— Как все странно!

— И никто не знает ничего более.

— Может быть, когда Даже вернется, мы узнаем или догадаемся…

Слова Рупара были прерваны толчком, который чуть не сбил его с ног.

— Что случилось?

— Будьте осторожнее, — колко сказала госпожа Жонсьер.

Сквозь группу говоривших протиснулся человек, направлявшийся прямо к салону придворного парикмахера.

Человек этот был высок и закутан в длинный серый плащ. Войдя в салон, он и там раздвинул толпу посетителей и, не обращая внимания на ропот, быстро взбежал по лестнице в глубине комнаты на этаж.

На площадке стоял подмастерье с расстроенным лицом. Его веки покраснели от слез.