Изменить размер шрифта - +

Долго сдерживаемая ярость выплеснулась наружу. Капитан пинком отбросил головёшки в воду и хотел уже, как тигр, броситься на струхнувшего штурмана, но тут появились моряки заготовительного отряда.

Нельсон доложил, что матрос Лемб неумелыми действиями спугнул птиц, и удалось убить только пятнадцать крачек Оставленный охранять добычу Лемб успел съесть девять из них, когда охотники вернулись к месту сбора.

Не остывший после стычки с Фрайером, Блай потерял контроль над собой и, шатаясь от слабости, принялся избивать матроса, не совладавшего с муками голода.

—Скотина, животное, ты подумал о голодных товарищах, пожирая мясо? — приговаривал капитан, нанося удары. — Только такой подонок, как ты, был способен воровать солонину! Лучше бы тебе размозжили башку, чем бедняге Нортону!

Лемб молча сносил побои, только слегка уворачиваясь от кулаков капитана. Матроса жег стыд, слёзы катились по измождённому лицу.

— Простите, капитан… я ничего не мог с собой поделать…

Выбившись из сил, глубоко дыша, Блай пнул ещё несколько раз матроса.

— Сволочь… Тебя следовало бы оставить здесь на съедение дикарям…

На рассвете баркас отчалил.

Через день в виде мелководной береговой полосы, усеянной рифами и шхерами, показался долгожданный мыс Иорк — самая северная оконечность Австралии. Пустынная и неприветливая местность не повлияла на радость моряков.

— До Тимора ещё 10—15 дней пути, — сказал Блай. — Соберите силы для последнего броска.

Капитан провёл баркас через лабиринт узкого пролива между мысом и островком принца Уэльского, ночью последний раз переночевали на берегу, а утром с попутным ветром вышли в Арафурское море и взяли курс на Тимор.

На моллюсков рассчитывать больше не приходилось, сухари были на исходе. Все моряки находились в ужасном состоянии: донельзя исхудавшие — скелеты, обтянутые высохшей шелушившейся кожей, — они походили на оживших мертвецов из фильма ужасов. Особенно плохо себя чувствовали парусный мастер Лебог и врач Ледуорд. У всех без исключения сильно опухли ноги, и каждое движение причиняло мучительную боль. Потерявшие надежду молили Господа о скорой смерти как избавлении от страданий.

Ещё двенадцать дней битвы со стихией, многократное повторение перенесённых страданий и нечеловеческого напряжения духовных и физических сил Утешало одно: сильный устойчивый ветер позволял проходить около ста миль в сутки.

9 июня наиболее ослабевшим Блай выдал двойную порцию сухарей: истощённые люди могли умереть в любую минуту. Им постоянно хотелось спать, моряки охотно закрывали глаза, чтобы убежать от этого беспрерывного кошмара в мир голодных иллюзий с горячими пирогами.

— Осталось ещё несколько дней пути, — подбадривал павших духом капитан. — Не поддавайтесь страшной старухе с косой, глупо протянуть ноги прямо у цели.

Некоторые уже не верили, что они когда‑нибудь достигнут её. Мечтали об одном: один раз наесться досыта и умереть.

Наконец 12 июня при восходе солнца после сорока пяти дней битвы с океаном перед англичанами предстал во всём своём благосклонном величии гористый и желанный остров Тимор. Трудно представить, а тем более описать, что творилось в душах моряков. Блай припомнил, что голландский военный форт Купанг расположен на юго–западе острова, и повёл баркас в том направлении.

Наступила ночь. Полная белая луна освещала панораму цепи высоких гор, на берегу среди буйной растительности просматривались малайские деревушки.

Фрайеру и Перселлу не терпелось сойти на берег, где виднелись кокосовые пальмы и фруктовые деревья. Блай, помня утверждение Кука, что часть острова населена каннибалами, не обращал внимания на нудные просьбы подчинённых. Когда их нытьё стало невыносимым, капитан завернул в ближайшую бухту и предложил штурману и плотнику убираться из баркаса, если они не могут потерпеть ещё сутки.

Быстрый переход