— Дикари здесь ни при чём, судно захватили мы. Теперь мистер Флетчер капитан.

У флегматичного Пековера от удивления вытянулось лицо, он хотел подняться на палубу, но путь ему преградили саблями.

— Вернитесь в каюту и посидите там, мистер Пековер. В наши планы не входит причинять лично вам вред, если вы сами нас не вынудите.

Блая в одной нательной рубашке вывели на палубу и поставили возле бизань–мачты. Капитан, заметив, что рулевой Эллисон оставил свой пост, начал выговаривать ему. Пятнадцатилетний Томас Эллисон не раз юнгой плавал раньше с Блаем в Вест–Индию, капитан хорошо знал его семью и оказывал покровительство молодому матросу.

— Заткнитесь, вы здесь больше не капитан, — оборвал своего благодетеля Эллисон. Вооружившись мушкетом, он вызвался сторожить Блая.

Арестованный командир «Баунти» внешне оставался спокойным, хотя в его душе всё клокотало. Сохраняя самообладание, капитан ровным голосом попытался образумить мятежников:

— Вы, очевидно, не отдаёте себе отчёта в том, что делаете. Бунт — это не просто выражение недовольства капитаном, это попрание всех существующих законов. Вы никогда не сможете вернуться в Англию, и везде вас будут преследовать как пиратов. Рано или поздно вас всех ждёт позорная смерть бунтовщиков и изменников.

— Другого пути у нас нет, — сказал Флетчер. — Мы не собираемся возвращаться в Англию, и нас не интересуют больше её законы.

Блай продолжал увещевать бунтовщиков и пугать их жестокой карой, если они не одумаются. Видя, что матрос Мартин начинает колебаться, Флетчер рявкнул:

— Ни слова больше, иначе я разрублю вам голову!

Капитан прочёл в пылающем взгляде лейтенанта мрачную решимость и примолк. С всклокоченными волосами и искажённым лицом предводитель мятежников походил на сумасшедшего.

Флетчер подошёл к матросам, обсуждавшим дальнейшую судьбу капитана и его наиболее ненавистных помощников — гардемаринов Хейворда, Хеллерта, эконома Сэмюэля. Черчилль, у которого до сих пор болела спина от плетей, предлагал прикончить их и выбросить в море на съедение акулам.

— Нет, убийства на судне я не допущу, — воспротивился лейтенант. — Лучше высадим их в шлюпке и предоставим судьбе решать вопросы жизни и смерти.

Черчилль с неохотой согласился, велел Норману и Ма- спретту подготовить шлюпку к спуску на воду. Тут Кинтал с опозданием вспомнил, что в носовых каютах трюма спят ещё трое: боцман Коул, старший плотник Перселл и парусный мастер Лебог. Кинтал спустился вниз, изложил им корабельные новости.

— Не вздумайте сопротивляться, иначе вам конец.

Не веря своим ушам, все трое поднялись на палубу. Убедившись, что Кинтал сказал правду, они спустились в кубрик, где шесть членов команды — помощники старшины Симпсон и Линклеттер, слуга Блая Джон Смит, матрос Миллуорд, плотник Макинтош и помощник боцмана Моррисон — продолжали спать или лежать безучастно на койках. Гардемарин Эдвард Янг, как только проснулся, сразу с радостью присоединился к мятежникам. Увидев у него в руках мушкет, Блай заметил:

— Это нешуточное дело, мистер Янг. Как бы не пожалеть об этом…

Капитан часто в наказание лишал нерадивого гардемарина пайка. Оскалив гнилые зубы, Янг выкрикнул капитану в лицо:

— Да, сэр, голодать — дело нешуточное. Сегодня у меня есть надежда поесть досыта. А пожалеть вам лучше себя!

Последними о происшедших событиях на корабле узнали помощник штурмана Эльфинсгон, гардемарины Питер Хейвуд и Джордж Стюарт.

Хотя многие мятежники колебались, как Мартин, а некоторые, поразмыслив о последствиях, в душе уже сожалели о содеянном, как гардемарин Стюарт, не предполагавший, что Флетчер примет его слова утешения буквально, никто из офицеров не сделал решительной попытки отстоять судно, тем более что заговорщики не слишком строго караулили своих подопечных.