В этот момент в поведении Сидни что-то изменилось. Джесси не могла сказать, что именно: черты его лица по-прежнему выглядели сурово, и он так же крепко держал Эда. Однако что-то похожее на сострадание мелькнуло в его сверкающих глазах.

— Расскажи нам, что случилось на самом деле, — сказал он. Твердость в его голосе не оставляла сомнений в том, что он больше не потерпит лжи.

— Я предложил доктору Дью — я имею в виду тетю Анджи — присмотреть за Бертом вместо наказания за то, что облил из ружья лошадь, и она толкнула вас.

— Это похвально, — ободряюще заметила Джесси.

Сидни стрельнул в нее огненным взглядом, который ясно говорил: «Заткнись!»

— А потом, когда все начали танцевать, я вынес его на улицу. Я хотел поиграть с ним, но он был не слишком веселым, ну, вы понимаете? Так вот, я нашел высокий стул и посадил на него Берта, а потом стал использовать его как мишень для моего водного ружья.

Анджела уставилась на своего племянника.

— Как же ты мог так поступить?

Джесси подумала про себя: какого труда стоило Сидни удержаться от того, чтобы хорошенько не ударить мальчишку?

Эд снова задрожал.

— Я не знаю, почему я это сделал. Я не знаю, почему я такой плохой. — Он заплакал, а трое взрослых беспомощно смотрели на него и друг на друга.

Сидни отпустил его руку.

— Принеси мне водное ружье, — спокойно сказал он.

Мальчик умоляюще взглянул на Сидни и вышел, чтобы принести игрушку с лужайки.

— Сидни, простите меня. Я фактически обвинила вас в издевательстве над мальчиком, — сказала Джесси.

— Знаете, если бы вы остановились и подумали хотя бы три секунды, прежде чем наброситься на меня, вам не пришлось бы так много извиняться.

Анджела засмеялась, и Джесси свирепо взглянула на нее.

— Сидни, я тоже должна извиниться, — сказала Анджела. — Я думала, что разобралась с Эдом, но вижу, что сделала это не очень успешно.

Эд вернулся, опустив голову, и протянул водное ружье Сидни. Тот аккуратно переломил его о свое колено.

— Мистер!

— Сидни, вам не кажется, что это слишком строго? — спросила Джесси.

Он наградил ее успокаивающим взглядом.

— На ранчо мы не делаем двух предупреждений, — сказал он мальчику. — А теперь иди в свою комнату и не выходи оттуда, пока твоя тетя не разрешит и не скажет, как тебя собираются наказать.

Мальчик угрюмо взглянул на свое сломанное ружье.

— Разве этого наказания недостаточно?

— Нет, — отрезал Сидни.

— Сидни, — сказала Джесси после того, как Эд ушел, — не будьте таким строгим с ним. Он потерял отца.

— Значит, у его матери уже достаточно горя, — произнес Сидни без каких-либо эмоций. — Ей не следует терпеть такое безобразие.

— Разве вы не видите, что ему больно?

— Послушайте, мать Тереза, меня не волнует, что его сердце разбито в десять лет. Ему нельзя разрешать издеваться ни над животными, ни над маленькими детьми, даже в оправдание его боли. Вы со своей добротой можете погубить этого ребенка.

— Откуда вы знаете? — вспыхнула Джесси.

— Погоди-ка, — задумчиво остановила ее Анджела. — Я думаю, вы правы, Сидни. Я выслушаю все ваши предложения. Мы теряем его. С каждым днем он удаляется все дальше.

— Хорошо. Значит, так: парень станет работать на ранчо каждый день до тех пор, пока он, черт возьми, не будет валиться с ног и у него уже не останется времени для шалостей.