Джесси Хуберт околдовала его. Он постоянно думал о ее зеленых глазах. И о красном бикини. И особенно о том, как она выглядела в черном кружевном белье.

Он вспоминал ее смех, плавные движения бедер во время того нелепого танца.

Когда Сидни думал о ней объективно, он, черт побери, прекрасно понимал, что своим появлением она только прибавила хлопот. Поэтому он сделал то, что сделал бы любой серьезный мужчина, — свернул с ее дороги. Но вчера алмазные слезы, сверкнувшие в глазах Джесси, заставили его потерять бдительность. Полностью.

Не это ли помогло раскрыть, что у нее не было любовника по имени Гарольд?

Не это ли помогло узнать, что она ничем не была связана с Чарльзом Уэксфордом?

Не это ли помогло выяснить, что под маской бешеной кипучей энергии скрывалась женщина, отдавшая любимого смерти и державшая такое большое горе в своем сердце?

Нет, узнав все эти вещи, он поступил неблагоразумно. Он сам фактически разрушил стену, воздвигнутую им вокруг своего сердца. Он знал, что их прогулка верхом наедине друг с другом не приведет ни к чему хорошему. Сидни прекрасно понимал это, а также то, что ему следует только радоваться ее отсутствию.

Сидни взглянул на двух оседланных лошадей. Теперь он просто снимет седло с Дикси и поедет верхом один. Он сделает это прямо сейчас.

— Черта с два, — прорычал он шепотом и направился прямо к большому дому.

— Пошли вон, — пробормотала Джесси.

Громкие удары в дверь отпечатывались в ее спящем сознании. Стук в дверь становился все настойчивее. Девушка натянула подушку на голову. Дверь с грохотом распахнулась. Испуг вывел Джесси из полусонного состояния.

Она приподнялась на локте — сердце ее колотилось — и попыталась сосредоточиться.

— О! — Она плюхнулась на подушку, закрыла глаза и положила руку на грудь, ощущая, как бьется сердце. — Это всего лишь вы.

Хлопая ресницами, Джесси снова открыла глаза и бессознательно изо всех сил дернула простыню, чтобы прикрыть кружевную пижаму, в которой она спала.

— Вы?! Что вы делаете в моей комнате?

— Мы договорились на восемь. Я, может быть, только ковбой, но все-таки думаю, что заслужил хотя бы вежливый отказ, если вы решили изменить свои планы.

И тогда она вспомнила. Ее глаза устремились к маленькому будильнику, стоявшему на прикроватной тумбочке. Было около девяти часов.

Забыв о скромности, она приподнялась на одном локте и сильно хлопнула по будильнику. Тот немедленно зазвонил.

— Проклятье, — пробормотала она, — он не работает. — Джесси стукнула по нему еще несколько раз для полного удовлетворения, а затем повернулась к Сидни.

— А когда же вы обычно встаете? — спросил он со сдержанным интересом.

— Простите.

Гнев испарился с его лица, и он посмотрел на нее, неохотно улыбаясь.

— Пожалуйста, не извиняйтесь, Джесси. Это всегда заставляет меня интересоваться, за что. — Его глаза блуждали по комнате. — Да, уборка не помешает.

— Я не ждала гостей, — возмущенно сказала она. В конце концов, это его вина, что ее комната так выглядела. Отчасти его вина. — Я буду готова через десять минут.

Он взглянул на часы.

— Десять минут, — согласился он, но не двинулся с места.

— Ну, может быть, вы выйдете?

— О, черт!

Джесси подняла что-то с пола и бросила ему.

Он поймал на лету высоко в воздухе и рассмеялся.

— Гарольд, я полагаю.

— Где мои хорошие манеры? Гарольд, это Сидни, Сидни, Гарольд. Теперь вон.

Он все еще не двигался. Затем шагнул прямо к ней, пристально разглядывая ее в течение бесконечно долгой секунды, наклонился и поцеловал в щеку.