Теплый ветер тормошил кудряшки, выбившиеся из-под пилотки Зины, целовал ее в лицо. Девушка счастливо засмеялась и замахала всем рукой: Андрею, подругам…

Глава одиннадцатая

1

По сельской дороге двигался небольшой отряд. Дорога взбегала на холмы, белой змейкой опоясывала вдали невысокую гору и терялась на ее склонах, густо поросших кудрявыми буками и сине-зелеными смереками.

Чуть правее группы солдат шла крепкая девушка в военной одежде, со скаткой через плечо, с противогазом и автоматом. На спине у нее, кроме того, покачивался брезентовый мешок, через левое плечо свисал телефонный аппарат.

Четверо девушек, которые шли серединой дороги, были нагружены еще больше: у одной неизвестно как поместились на спине два раздутых вещевых мешка, у трех других — по тяжелой катушке телефонного кабеля.

Солдаты шли неторопливым, несколько широким для девушек шагом и, казалось, втянулись в это однообразное движение по грунтовой дороге среди бугров и кустарников. Только пот на загорелых обветренных лицах да сбитые набок пилотки напоминали, как тяжек для них этот солдатский труд.

Пост ноль девять направлялся к месту новой дислокации. Старенькая ротная полуторка подвезла солдат к грунтовке, а уже на посты, до которых было недалеко, девушки потянулись пешком по сельским дорогам Трансильвании…

Недолго задержались солдаты Моховцева на юге Румынии. Войска Второго Украинского фронта, ломая сопротивление противника на Венгерской равнине, очищали от фашистов Трансильванию и Венгрию. Войска Третьего Украинского фронта освободили столицу Югославии Белград. В конце октября радио принесло весть о штурме Дебрецена и о выходе советских войск на Тиссу. А еще через несколько дней батальон Моховцева вместе с другими частями противовоздушной обороны перешел Южные Карпаты и разбросал свои посты на север и северо-запад, прикрывая от воздушных бандитов Центральную и Северную Румынию.

Это была последняя дислокация батальона.

…Вскоре Давыдова остановилась возле контрольного столба, на котором висели провода армейской линии связи, достала из сумки тетрадь с начерченной Ляховым схемой.

— Ну что там, младший сержант? — спросила Рая Лубенская, не имея возможности заглянуть через плечо Давыдовой в тетрадь. Тяжелая катушка кабеля так согнула ее тоненькую фигурку, что девушка казалась горбатой. — Еще далеко?

— Скоро дойдем, километра три осталось.

— С гаком?

— А как же без него? — устало улыбнулась Зина, вытирая пилоткой лицо. — Ничего, девоньки, дойдем.

Люба Малявина тихонько, чтобы не услышал начальник поста, выругалась.

Давыдова закрыла тетрадь и положила ее в сумку.

— На развилке отдохнем, пошли!

И снова по жаркой дороге, мимо седых от пыли кустов, зашагал маленький отряд…

Через час, когда солнце поднялось в зенит, девушки оказались на развилке. Дорога, по которой они до сих пор шли, круто поворачивала вправо и вверх, а прямо перед ними, низиной, побежала другая — узенькая, поросшая полынью и травой. Она вела в село, крайние домики которого настороженно выглядывали из-за невысокого бугра, словно подкарауливали всех, кто ехали сюда из города.

— Привал! — скомандовала Давыдова. — Отсюда потянем шлейф.

Девушки, покряхтывая, как старушки, сняли с себя ношу; с наслаждением потягивались, распрямляли спины, потом уселись на траву.

— А что там вверху? — спросила Зара, оглядывая гору, у подножия которой они остановились.

В нескольких сотнях метров от них, за желто-красными зарослями, пряталась белая стена. За ней вздымалось, тоже белое, строение с колокольней.