Ампер с опаской полез наверх. Одна перекладина все же не выдержала и сломалась. Одно дело мальчишка, в котором не больше сорока килограммов, хотя, наверное, даже меньше, и совсем другое – восьмидесятикилограммовый мужик с оружием и рюкзаком. Но надо отдать пацанам должное, ступенька сломалась всего одна. Протиснувшись в узкий вход, который закрывался пленкой, бывший прапорщик усмехнулся, для мужика ростом метром восемьдесят пять места тут мало, а вот для двух пацанов лет девяти-десяти – просто дворец. Согнувшись в три погибели, он снял рюкзак и отложил его в сторону, посмотрел на уставшего мрачного паренька. Он не ошибся, действительно лет десять, не больше. Но мальчишка крепкий, явно каким-то спортом занимается, сам Ампер в детстве ходил в секцию по борьбе. И все же почему ему так знакомо его лицо?

– Ну что, давай знакомиться? – протянул он парню руку. – Меня зовут Ампер.

– Ленька я, – бахнул парень. – То есть, Леонид Погорелов.

Бывший прапорщик вздрогнул. Естественно, ему знакомо это лицо, он ежедневно видит его в зеркале, ну, если смотреться, конечно, в зеркало, только это лицо моложе его собственного на восемнадцать лет. Опять его притянуло к своему двойнику. Вот теперь он точно этого парня не бросит.

– Шок, это по-нашему, – пробормотал растерянный Погорелов.

– Дядя Ампер, ты чего? – заметив, что взрослый мужик ушел в астрал, поинтересовался мальчика. – Дядь, эй, у тебя пожевать есть? А то я уже сутки голодный.

– Сообразим, Леня. Надеюсь, тебе нравятся различные консервы, поскольку в Стиксе это самая популярная еда.

Глава вторая. Двое

– Ну и, как тебе деликатес? – глядя, как мелкий он наворачивает довольно приличную тушенку, поинтересовался Ампер.

– Нормально, – выскребая остатки последним куском хлеба, ответил Ленька. – Если день не жрать, то вкусно, оказывается, я ведь раньше консервы редко ел. Дядя Ампер, а почему у вас такое имя странное?

– А здесь у всех нет имен, только прозвища.

– Здесь? – озадачился мальчишка. – В смысле здесь? Мы же в моем родном городе. Хотя мамка что-то говорила, что вокруг все не так, но я не понял, она заговаривалась уже, сипеть начала, зачем-то раздевалась и одевалась, вещи брала, потом бросала на пол и дальше шла.

– Прости, Леня, но она уже изменяться начала. Неадекватное поведение, ты знаешь, что это значит?

Мальчишка кивнул.

– Ну, неправильно себя ведет.

– Примерно. Так вот, странное поведение и сипение – первые признаки, что человек скоро станет пустышом. Иммунных в Стиксе мало, примерно один на сотню, а народу сюда валится много. Сейчас я начну тебе тихонько рассказывать, а ты слушай. Что не поймешь, потом спросишь. И да, сначала давай тебе выберем прозвище, традиция такая.

– А можно, я Бэтменом буду?

– Можно, конечно, если ты такой дурачок. Это ведь навсегда, ты вырастешь, и люди будут смотреть на тебя, как на отсталого. И новое имя выбирает крестный, то есть я. И будут они говорить тебе, что твой крестный придурок, раз так назвал. Я похож на придурка?

Мальчишка покачал головой.

– Нет, не похож. Ты на папку моего похож, он тоже был большим и сильным, погиб он четыре года назад, спасателем работал.

На секунду Амперу показалось, что мальчишка сейчас заревет, но нет, не плакса, сдержался. А с отцом тут расхождение пошли между мирами. Отец Погорелова умер, когда ему только восемь исполнилось, быстрая болезнь сожгла здорового крепкого мужчину за несколько месяцев.

– Так как ты меня назовешь? – быстро переключился мелкий, похоже, вопрос именем его интересовал сильно.