– Фил? Фил! – Кто-то сильно тряс Фила за плечо. Наемник поднял голову и открыл глаза. Все лицо его было покрыто кровью, своей и чужой, запекшейся и свежей. Увидев эту жуткую маску, трейсер, пытавшийся растормошить Фила, попятился назад.

– Ты в порядке? – спросил у наемника отец Алексий.

Наемник отрицательно помотал головой. Так сильно «не в порядке» он не был ни разу в своей жизни.

– Давай, помогу. – Священник легко взвалил наемника себе на плечи. – Куда дальше?

Сил у наемника хватило лишь на то, чтобы махнуть рукой. Священник, абсолютно не замечая веса орудия и наемника на своем горбу, уверенно двинулся в указанном Филом направлении. За ними заковылял раненый Буран.

– Прислушайтесь! – Буран повертел головой. – Тревога стихла, да и в комплексе никто не стреляет.

– Отлично! Значит, квазы справились. Теперь наша очередь, – поправляя висящего на нем Фила, сказал священник.

Но как справляться с новым препятствием на их пути, священник не знал. Выходом из пещеры служил короткий тоннель, прорубленный прямо в скальной породе и заканчивавшийся взрывоустойчивой дверью с многочисленными запорами. Заглянувшие в тоннель приятели увидели, как возле двери завозилась автоматическая турель, которая направила на них два раскручивающихся шестиствольных пулемета. Едва Фил с товарищами успел нырнуть за угол, турель выдала очередь, выбивая искры из камня. Плотность трассирующих пуль в очереди была такая, что казалось, турель стреляет лазером.

Турель замолчала, потеряв цели. Отец Алексий задумчиво почесал затылок и взялся за свое безоткатное орудие.

– Не получится. Она из тебя сделает решето, как только покажешься, – прошептал наемник, постепенно приходя в себя. – Говорил же я, что броню на тебя надо ставить.

Священник так громко хлопнул себя по лбу, что казалось, он себе обеспечил сотрясение мозга.

– Точно! Броня! Сидите тут и не трепыхайтесь, я мигом!

Трепыхаться Фил с Бураном и не собирались – трейсер наконец-то нормально забинтовал простреленную ногу, а Фил просто отдыхал, привалившись к каменной стене пещеры. Чернота начала постепенно сходить с вен на его руке, и вместе с ее исчезновением наемник начинал чувствовать себя лучше. Они с Бураном услышали завывание электрического движка и схватились за оружие, думая, что это по их душу приехала новая бригада внешников. Но тревога была ложной: к ним подъехал священник, который слез с жалобно взвизгнувшего электрокара и, поднатужившись, снял с автомобильчика толстенную железную дверь.

– Это та, которую ты возле портала высадил? И зачем ты ее припер? – не понял план священника Буран.

Фил же догадался, что задумал отец Алексий, и внимательно рассматривал дверь.

– Толстая сталь, может и выдержать.

– Однозначно выдержит. Значит, так: я ее выдвигаю и держу. Ты из-за нее стреляешь. С орудием моим справишься? – спросил отец Алексий.

– Не так умело, как ты, но должен, – ответил священнику Фил.

Отец Алексий стоял за углом тоннеля с дверью наизготовку, а Фил прилаживал на плече безоткатное орудие. Оно давило на плечо немилосердно, наемник еле сохранял равновесие, но чувствовал, что на один выстрел его хватит.

– Готов?

В ответ на вопрос священника Фил коротко кивнул. Отец Алексий с рычанием поднял тяжеленную дверь и выдвинул ее в тоннель. Священник присел за этим импровизированным щитом, крепко его удерживая. Рядом разместился наемник, выцеливая проснувшуюся турель. Прежде чем он успел сделать выстрел, по двери застучали трассирующие пули.