Совсем недавно открыли, что саланганы представляют интерес не только для гастрономов, но и для биофизиков: эти птицы, летая в темноте, высылают вперед акустических разведчиков, которые «трещат, как детская заводная игрушка» — то есть ультразвуком «ощупывают» окрестности.

Сиамский стриж ципсиурус — он живет по соседству с саланганой — тоже склеивает свои гнезда слюной: собирает перья и на листьях больших пальм приклеивает перышко к перышку.

А чтобы, когда ветер сильный, яйца не выпали из «перины», он приклеивает и их ко дну гнезда.

Фламинго лепят гнезда из ила: довольно высокие тумбы с углублением на вершине.

С такими длинными ногами, которыми эволюция наделила фламинго, только на высокой тумбе и можно сидеть с некоторым удобством.

В Бразилии почти всюду на толстых ветках больших деревьев, растущих вблизи хижин и деревень, можно увидеть довольно увесистые комки глины. Небольшие красно-желтые птички, похожие на дроздов, с пронзительным криком суетятся около деревьев. Это птицы-печники, а глиняные «дыни» на деревьях — их гнезда. Каждое гнездо — настоящий «кирпичный» домишко с сенями и горницей (весит он 3–4 килограмма, тогда как сама птичка — только 80 граммов).

Самец и самка строят гнездо сообща. Сначала заготавливают «кирпичи» — скатывают из глины крупные комочки, величиной с ружейную пулю. Для прочности к глине примешивают растительные волокна. Кирпичи приносят на дерево. На толстом суку складывают из них фундамент будущего гнезда. У птиц нет другого инструмента, кроме клювов и лапок, но с помощью этих несложных «орудий» они быстро заканчивают основание дома и начинают возводить сводчатые стены. А затем крышу в виде купола. В одной из стен оставляют круглое отверстие. Это дверь. Внутреннее помещение перегораживают на две комнаты. И дом готов!

Калао-носорог, когда строит гнездо, тоже таскает глину в клюве.

Калао водятся в Индии и гнездятся в дуплах деревьев. Лишь только самка заберется в дупло и отложит там первое яйцо, самец начинает замазывать особым раствором из глины, ила и собственного помета вход в дупло и вскоре замуровывает в нем свою подругу. Оставляет он лишь небольшую щель, через которую самка может просунуть клюв. Несколько недель, пока из яиц не выведутся птенцы, она сидит в заточении. Все это время самец кормит узницу насекомыми и плодами. Когда птенцы выведутся и окрепнут, самец толстым клювом разламывает глиняную стенку и выпускает самку с детьми на свободу. Странные у супругов отношения…

Оказывается, во время насиживания самка птицы носорога линяет. У нее выпадают сразу почти все перья. В таком виде птица совершенно беспомощна. Вот почему самец замуровывает ее в дупле. За глиняной стенкой ей и тепло и безопасно.

Но если самец погибнет, умрет и самка: без его помощи она не может выбраться из заточения.

Хлопотливое это дело — строить гнезда. Хлопотливое и трудное.

Какое трудное, мог бы рассказать бедняга телегалл (австралийская сорная курица), которому для согревания яиц приходится строить «египетские пирамиды».

Когда первые исследователи Австралии увидели на равнинах этой страны странные земляные холмики, они приняли их за могильные курганы туземцев. Но оказалось, что это… птичьи гнезда. И не простые гнезда, а инкубаторы!

Телегаллы не насиживают своих яиц. Они зарывают их в кучи гниющего мусора. Тепло, которое выделяется при гниении, согревает яйца. Яйца развиваются в мусорной куче, как в настоящем инкубаторе.

«Инкубаторы» строит петух. Большими и сильными ногами он сгребает в кучу всевозможный мусор.