— Отвратительный тип. Вы упоминали маленького мальчика. Как он сюда вписывается? — спросил он Дица.

— Он похитил ребенка у своей гражданской жены. Ее зовут Рошель. Она работает в массажном салоне в Голливуде. Я недавно разговоривал с ней, и она в отчаянии. Мальчика зовут Эрик. Ему пять лет. Он ходил в детский сад, недалеко от дома. Мессинджер забрал его оттуда около восьми месяцев назад, и с тех пор она его не видела. У меня самого мальчики.

Я убью любого, кто к ним прикоснется.

Диц ел так же, как делал все остальное, с интенсивной сосредоточенностью. Когда он покончил с последним кусочком, откинулся назад, машинально постукивая по карману рубашки, где раньше держал сигареты. Я заметила, как он покачал головой, словно удивляясь сам себе.

Они перешли к другим темам: спорт, биржа, политические события. Пока они разговаривали, я собрала грязную посуду и отнесла на кухню. Набрала в раковину мыльной воды и запустила посуду туда. Нет ничего более умиротворяющего, чем мытье посуды, когда тебе необходимо изолировать себя от остальных. Это полезное и нужное дело, и успокаивает, как пенная ванна. На мгновение я почувствовала себя в безопасности. Неважно, если я никогда не выйду из квартиры. Что плохого в том, чтобы остаться прямо здесь? Я могу научиться готовить и убирать в доме. Я могу гладить одежду (если у меня будет какая-нибудь). Может быть, я научусь шить и мастерить поделки из палочек от эскимо. Я просто больше не хочу выходить из дома. Я начинала относиться к реальному миру, как к купанию в океане. У побережья Санта-Терезы тихоокеанская вода мрачная и холодная, кишащая НСО (неопознанными страшными объектами), которые могут вам сильно навредить: организмы, сделанные из желе и слизи, создания, покрытые корой, обладающие жалом и острыми клешнями, которые могут вырвать вам горло. Марк Мессинджер был таким же: злобным, неумолимым, бессердечным.

Генри ушел в десять часов. Диц включил телевизор, ожидая новостей, а я отправилась в постель. Я ворочалась и дважды просыпалась, глядя на часы, один раз в 1.15, другой — в 2.35. Внизу горел свет, и я знала, что Диц не спит. Кажется, он прекрасно себя чувствовал, обходясь почти без сна, в то время как я никогда не могла выспаться. Через перила чердака лился веселый желтый свет. Любой, кто придет за мной, будет вынужден иметь дело с Дицем. Успокоенная я заснула.

Учитывая уровень моей тревожности, я хорошо выспалась и проснулась с обычной энергией, которая длилась почти до момента, когда я спустилась вниз. Диц был в душе.

Я убедилась, что входная дверь заперта, и собиралась околачиваться у двери ванной, слушая пение Дица, но побоялась, что он меня застукает и может обидеться.

Я сварила кофе, достала молоко, коробки с хлопьями и миски. Выглянула в окно, открыв щелочку в жалюзи. Все, что я разглядела, был кусочек клумбы. Я вообразила Мессинджера через улицу, со снайперской винтовкой с десятикратным увеличением, так что он может разнести мне голову в ту минуту, когда я шевельнусь. Я отступила в кухню и налила себе апельсинового сока. Не ощущала такой угрозы с моего первого дня в школе.

Диц вышел из ванной и казался удивленным, обнаружив, что я уже встала. На нем были штаны-чинос и облегающая белая футболка. Он выглядел крепким и мускулистым, без грамма лишнего жира. Он отключил сигнализацию, открыл дверь и принес газаты. Я отметила, что стараюсь держаться подальше от линии огня. Некоторые формы сумасшествия, наверное, так и ощущаются. Я выдвинула табуретку и уселась.

Диц положил газеты и быстро прошел в гостиную. Вернулся он оттуда с «Дэвисом», который, видимо, извлек из моей сумки. Он положил его на стол передо мной. Налил себе кофе и уселся напротив меня.

Я пробормотала — Доброе утро.

Он кивнул на пистолет — Я хочу, чтобы ты его выкинула.