Уныние и однообразие жизни немного скрашивали ежедневные пробежки по острову, да еще, пожалуй, ритуал вычеркивания из календаря очередного прошедшего дня. Дерек видел, что незачеркнутых клеточек становится все меньше, и от этого ему становилось легче.

Впрочем, если бы не письма Сабрины, то он скорее всего сошел бы с ума. Каждое ее письмо было подписано «Люблю. Сабрина», и лишь эти слова позволяли ему держаться на плаву.

В начале октября Сабрина написала ему о неожиданном вторжении в ее Владения родственников.

«Представляешь? — писала она. — Они нагрянуливсе вместе, даже не удосужившись меня предупредить. Мне стало уже казаться, что я потихоньку выбираюсь из кризиса, но тут заявилось мое семейство, члены которого обладают удивительной способностью мне досаждать и портить мне настроение. Чего стоят хотя бы их критические замечания. Сначала мать мне заявила, что жить так далеко от цивилизации я просто не имею права. Потом к разговору подключился отец и не без удовольствия мне сообщил, что рабочие неправильно оштукатурили в доме потолок. Слава богу, Джей Би помалкивал, но зато все в доме самым тщательным образом осмотрел, чуть ли не на зуб попробовал, а потом отправился к сараю и битый час на него глазел».

Сабрина не написала Дереку о том, что поздно вечером они все вместе ездили обедать в гостиницу неподалеку от Графтона, где Джей Би неожиданно разговорился и начал доставать ее расспросами о Дереке. Сабрина ни разу не упоминала о нем в присутствии родителей, и Джеи и с радостью просветил их на этот счет.

Аманда и Гебхарт в один голос сказали, что описание злоключений бывшего популярного тележурналиста может стать хитом сезона, особенно в том случае, если сочинению придать форму романа. Сабрина, однако, не собиралась делать из своей будущей книги художественное произведение и так прямо об этом родителям и заявила, после чего они по этому поводу крепко повздорили. Переночевав в гостинице, они наутро в дурном расположении духа отправились в «Гринхаус», чтобы навестить Ники. Этого Сабрина скрывать от Дерека не стала.

«Это была ошибка, Дерек, ужасная ошибка. Мне ни под каким видом не стоило возить родственников в приют. Но мама и папа сказали, что им хочется повидать внука, а поскольку я всегда отзывалась о „Гринхаусе“ в самых восторженных тонах, выбора у меня не было. Увы, даже самые прекрасные слова не в силах приукрасить дом для умственно отсталых. Увидев приют, мать замолчала и побледнела, как стена. Реакция отца была еще хуже. Он, человек, который всегда считал, что мужчина в состоянии все на свете преодолеть и со всем на свете справиться, как-то сразу постарел и словно стал меньше ростом. Казалось, у него внутри что-то надломилось. На удивление, Джей Би держался довольно бодро — быть может, потому, что отец и мама были словно в воду опущенные. Когда мы прогуливались по саду, он держал Ники на руках и даже сделал пытку с ним поиграть. Ники вел себя как обычно — почти все время хныкал. Чем старше он становится, тем сильнее бросается в глаза то обстоятельство, что его плоть не одухотворена разумом. Видеть это моим родителям было очень тяжело. Да и мне тоже».

Когда Дерек прочитал эти строки, сочувствие к Сабрине затопило его как волной. Он чувствовал боль Сабрины как свою собственную, и, когда она написала ему о своих переживаниях, ему захотелось в ту же минуту оказаться с ней рядом, чтобы успокоить ее и поддержать.

С другой стороны, Дерек не был уверен, что знакомство с семьей Мунро доставит ему удовольствие. В определенном смысле он даже опасался этих людей, считал, что они сделаны из другого, нежели он, теста.