Вместо того чтобы читать ему нотацию о необходимости регулярно питаться, она открыла сумочку и вынула из нее небольшой пакет.

Дерек посмотрел на пакет, потом снова перевел глаза на нее.

— Что это?

— Открой и увидишь.

Он снова оглядел пакет.

— Не могу. Каждое движение вызывает у меня боль и бует слишком больших усилий. Открой сама.

Сабрина вынула из пакета коробочку, достала из нее пирожное и протянула Дереку.

— Бог мой, — хриплым голосом сказал он. — Так это же… ореховое пирожное из кондитерской миссис Филдс! — Прикрыв глаза, Дерек поморщился от боли.

— Дерек? Тебе плохо?

— Со мной все нормально…

— Ты же сам говорил, что о них мечтаешь. Я решила сделать тебе сюрприз и купила несколько штук.

— Спасибо. — Поднеся пирожное к губам, он откусил кусочек. Пирожное было свежайшее и таяло во рту. К большому удивлению Сабрины, ожидавшей увидеть у него на лице очередную гримасу боли, оно выражало блаженство.

— Неужели так вкусно? — пробормотала она.

— Не веришь? Оно и понятно — ведь тебе не приходись на протяжении восемнадцати месяцев отказывать себе в любимом лакомстве. — Он снова откусил от пирожного и, не торопясь глотать, задержал его во рту. Ему неожиданно пришло на ум, что никто и никогда не дарил ему пирожных. Ничего удивительного: постороннему трудно было предположить, что он любит сладости — как говорится, не тот тип. Точно так же его трудно было представить больным, усталым или опустошенным внутренне. Он казался сгустком энергии — всегда всем распоряжался, брал на себя инициативу, командовал людьми… короче, всегда был на коне. Разумеется, женщины делали ему подарки — дарили ему портсигары, шелковые халаты, дорогие одеколоны. Он не сомневался, что Сабрина тоже могла преподнести ему что-то в этом роде — во всяком случае, денег для этого у нее бы хватило. Но она предпочла принести ему то, о чем он упомянул сам, хотя это было сделано вскользь, как бы в шутку. Она восприняла его желание как должное и нисколько не удивилась.

У него перехватило горло, и он — уже второй раз за день — ощутил, как ему на глаза стали наворачиваться слезы. Он резко наклонился вперед, зная, что острая боль мигом избавит его от излишней чувствительности.

— Дерек?

— Это я так просто. Захотелось мышцы размять, — соврал он, но потом едва слышно застонал и снова откинулся на спинку скамейки. Зная, что Сабрина за ним наблюдает, он торопливо разделался с остатками пирожного и, устремив на нее взгляд, сказал: — Расскажи о своем браке еще что-нибудь.

— Спрашивай.

Спрашивай… Легко сказать! Дерек глубоко вздохнул, как оказалось, слишком глубоко, потому что тут же почувствовал острую боль, как огнем, опалившую ему ребра, и стиснул зубы, чтобы не застонать вновь.

— Ты его любишь?

Когда она приезжала в прошлый четверг, он задавал ей этот вопрос несколько раз. И каждый раз Сабрина искусно уклонялась от ответа. Но сейчас ей было незачем кривить душой.

— Нет, я его не люблю. Любила когда-то, а может, думала, что люблю. Но скорее всего я любила не его, а совсем другого человека — того, которого сама выдумала.

Дерек почувствовал невероятное облегчение, хотя и не знал в точности, почему. Чтобы у них с Сабриной могли завязаться отношения, ему предстояло преодолеть тысячу препятствий, причем таких, о которых он в данный момент даже не имел представления. С другой стороны, когда одним препятствием меньше, это тоже неплохо. Ему оставалось только наслаждаться этим кратким мигом душевного покоя, тем более что его физическое состояние оставляло желать много лучшего. Все его тело отчаянно болело, и сидеть ему было трудно.