Она подтянула колени к животу и обхватила их руками.

— Понятно. Просто отомстить тебе уже мало. Тебе нужна, — тут она понизила голос до шепота, — месть вселенская, месть с большой буквы. В таком случае, тебе следует поговорить с моим братцем. Уж он-то подкинет тебе идейку-другую, расскажет, как оказывать давление на психику человека. Он специалист по этой части.

Глаза Дерека потемнели, лицо его сделалось мрачным.

— Можешь смеяться надо мной сколько тебе угодно, но только помни: это не ты, а я гнил заживо в этих стенах двадцать месяцев. Это я двадцать месяцев тоскливо смотрел в зарешеченное окно, размышляя над тем, что жизнь ходит мимо. Это мне пришлось чуть ли не по минутам вспоминать прошлое, зная, что будущее мое туманно и определенно. Смейся надо мной, Сабрина, если хочешь. Твой смех доказывает лишь, что мы — птицы из разных голубятен и нам никогда друг друга не понять.

— Все это неправда, Дерек.

— Разве? А что, скажи на милость, ты знаешь обо мне и моей жизни?

— Немного. Ты охраняешь свое прошлое столь же тщательно, как охраняют золотой запас США в Форт-Нокс.

— А знаешь, почему? Потому что хочу уберечь тебя от боли и грязи. Ты чистая, светлая, с нежной душой женщина. Ты словно сказочная принцесса, о которой я мог бы читать в детстве, но не прочитал, потому что тогда мне было не до чтения. Слишком много времени я проводил на улице, где мне чуть ли не ежечасно приходилось доказывать кулаками свое право на существование.

— Я не так слаба, как тебе кажется, Дерек. И я в состоянии выслушать тебя и понять.

— Сильно сомневаюсь, что ты в состоянии понять, что значит быть избитым до полусмерти. Я хорошо помню отвращение, которое проступило на твоем лице, когда ты увидела меня на следующий день после драки.

Сабрина отлично помнила тот день, когда Дерек вышел к ней, страдая от мучительной боли во всем теле, но упорно делая вид, что с ним ничего особенного не произошло.

— Это не было отвращение, — сказала она тихо. — Это страх за тебя. И ты догадался бы об этом, если бы не так погружен в свои страдания. Неужели ты бы предпочел, чтобы я смотрела на тебя равнодушно?

— Я бы предпочел, — сказал он ровным, размеренным голосом, — чтобы ты не вмешивалась в дела, сути которых не знаешь и не понимаешь. В частности, то обстоятельство, какой будет моя месть и будет ли она вообще, тебя не касается.

Сабрина была неприятно удивлена. Она-то думала, что у них с Дереком сложились доверительные отношения и уж чего-чего, но откровенности с его стороны она заслуживает. Как-никак, они были друзьями — да нет, больше, чем друзьями. Сабрина не сомневалась, что, когда Дерека освободят, они обязательно будут с ним встречаться и вместе проводить время. И вот теперь он заявляет, что его будущее не имеет к ней никакого отношения!

— Знаешь, кто ты? Изнывающий от жалости к себе эгоист — вот кто! — бросила она и вскочила на ноги.

— Стой, Сабрина! Куда ты? Подожди! — воскликнул Дерек, поднимаясь вслед за ней.

Она устремила на него взгляд, исполненный ярости, которая шла из глубины ее души и казалась ей новым, непривычным еще чувством.

— Ты думаешь, что обладаешь монополией на душевную боль, но это не так. — Она сделала попытку стряхнуть его руку со своего предплечья. — Я, к примеру, провела три последних года, как в аду. Если тебе вдруг придет в голову поговорить со мной о тоске, душевной боли и охватывающем тебя временами чувстве безысходности, то помни — я знаю об этом все. Все эти три года я жила как в клетке, и чувство несвободы, которое я тогда испытывала, ничем, по сути, не отличается от твоего. Но мстить мне некому. Никто не виноват, что Ники родился неполноценным. Но вот у тебя, — тут она на мгновение замолчала, чтобы перевести дух, — у тебя есть выбор.