Коль хочешь, господи, сдружить меня с молитвой,

Мне веру подари, святой податель благ!

* * *

Моей руке держать кувшин вина – отрада:

Священных свитков ей касаться и не надо:

Я от вина промок; не мне, ханжа сухой,

Не мне, а вот тебе опасно пламя ада.

* * *

Нас, пьяниц, не кори! Когда б господь хотел,

Он ниспослал бы нам раскаянье в удел.

Не хвастай, что не пьешь, – немало за тобою,

Приятель, знаю я гораздо худших дел.

* * *

Блуднице шейх сказал: «Ты, что ни день, пьяна,

И что ни час, то в сеть другим завлечена!»

Ему на то: «Ты прав, но ты-то сам таков ли,

Каким всем кажешься?» – ответила она.

* * *

Я пью, – что говорить, – но не буяню спьяну;

Я жаден, но к чему? Лишь к полному стакану.

Да, свято чтить вино до смерти буду я,

Себя же самого, как ты, я чтить не стану.

* * *

За то, что вечно пьем и в опьяненье пляшем,

За то, что почести оказываем чашам,

Нас не кори, ханжа! Мы влюблены в вино,

И милые уста всегда к услугам нашим.

* * *

Над краем чаши мы намазы совершаем,

Вином пурпуровым свой дух мы возвышаем;

Часы, что без толку в мечетях провели,

Отныне в кабаке наверстывать решаем.

* * *

На свете можно ли безгрешного найти?

Нам всем заказаны безгрешные пути.

Мы худо действуем, а ты нас злом караешь,

Меж нами и тобой различья нет почти.

* * *

Жизнь сотворивши, смерть ты создал вслед за тем,

Назначил гибель ты своим созданьям всем,

Ты плохо их слепил? Но кто ж тому виною?

А если хорошо, ломаешь их зачем?

* * *

Вот кубок! Не найти столь дивного другого.

Ему расцеловать чело душа готова.

Но брошен оземь он небесным гончаром,

Что вылепил его, – и глиной стал он снова.

* * *

Ужели бы гончар им сделанный сосуд

Мог в раздражении разбить, презрев свой труд?

А сколько стройных ног, голов и рук прекрасных,

Любовно сделанных, в сердцах разбито тут!

* * *

Над лугом облако струит потоки слез…

Возможно ль миг прожить без сока пьяных лоз?

Зеленою травой любуемся мы нынче,

А завтра – глядь! – из нас уж новый луг пророс.

* * *

О, если бы покой маячил нам вдали

И мы когда-нибудь к нему прийти б могли!

О, если бы в веках, как зелень луговая,

Мы расцвели опять из глубины земли!

* * *

Небесный свод жесток и скуп на благодать,

Так пей же и на трон веселия воссядь.