Лок говорил, а внутри рос холодный ком. Бесполезно. Оно качает головой, оно такое равнодушное, сосредоточенное. Андрогин сказал, что профессор Хон-Оуэн сейчас не принимает никого.

– У нее очень много работы, и она не хочет, чтобы ее беспокоили.

– Я думаю, многие возмутятся, узнав, что она ценит свою работу больше, чем благополучие сына, – изобразил негодование Лок.

– Скажите, мистер Ифрахим, были бы вы так же возмущены, как пытаетесь изобразить, если бы речь шла об отце Берри?

– Он умер уже давно и на Земле.

– Однако я полагаю, что здесь мы имеем дело с двойными стандартами, – сказал Рафаэль. – И это, к сожалению, типично для вашей несбалансированной культуры. По поводу Берри я скажу лишь одно. Профессор Хон-Оуэн несколько раз пыталась найти для него доходную работу. Он неизменно отказывался. Я могу повторить ее предложение, но сомневаюсь, что Берри обратит на меня больше внимания, чем на мать.

– Интересно, как это – знать, что никогда больше не сможешь заниматься сексом? – поинтересовался Лок.

Мысль выскочила незаметно, облеклась в насмешливые слова, тяжело повисшие в жаркой духоте. К счастью, Рафаэль принял издевку всерьез.

– Это успокаивает, – ответил он. – И позволяет спокойно взглянуть на человеческую глупость. Мистер Ифрахим, вам бы тоже это не помешало. Спасибо большое за вашу заботу – и успехов Берри. Я уверен, что у вас многое получится с ним.

5

Большинство Свободных дальних согласились с тем, что Идрису Барру и Мэси Миннот следует принять приглашение Сады Селене. Участие в переговорах между «призраками» и Тихоокеанским сообществом очень важно для выживания колонии. Затем Свободные долго обсуждали, как лучше Идрису и Мэси представить себя, что стоит говорить, а что – нет. Идрис предлагал компромиссы, они почти никого не устроили, возникло множество споров, и мнения в крошечной коммуне разделились, всплыли старые раздоры и родились новые. После собрания Мари Жанрено отозвала Мэси в сторонку и попросила оставить на время свою ненависть к «призракам» в целом и Саде Селене в частности.

– Ты должна помнить: речь идет о выживании всех нас, а не только о тебе, – сказала Мари.

– Я согласна на все сто, – заверила Мэси старуху. – Я очень серьезно отношусь ко всему, связанному с «призраками».

Похоже, Мари очень уж хотела поспорить и не могла просто так принять согласие Мэси.

– Ты думаешь, что можешь понять нас, – холодно и снисходительно сказала старуха, – но по-настоящему не сможешь никогда. Но если ты заставишь себя послужить нашему сообществу для твоей же и нашей всеобщей пользы, то, возможно, в конце концов научишься, сумеешь примириться с нашей жизнью.

– О да, я постоянно учусь понимать вас, – заметила Мэси. – Например, я наконец поняла суть вашей демократии. Сначала я думала, что ее цель – выработать лучшее решение, максимально удовлетворяющее всех. Но теперь я знаю, что это – способ притереться друг к другу ради выживания. Способ вытерпеть даже тех, кто тебе отвратителен.

Спустя двадцать восемь дней корабль Тихоокеанского сообщества вышел на изолированную орбиту в двух миллионах километров от Нептуна. Шаттл «призраков» отправился за дипломатами, Мэси и Идрис Барр сели на буксир, чтобы добраться до колонии «призраков» на Тритоне, горделиво названной Город Нового Горизонта.

«Призраки» начали втайне заселять Тритон еще десятилетие назад. Согласно своему невидимому учителю, Леви, они были избранными.