– Я сперва думала: ну, так изысканно. Роскошь, – заметила Ксбо. – Все, что только захочешь для чудесной жизни. А теперь – что это за жизнь?.. Идите вон туда. Он в бассейне.

Спиральный коридор спустился в подвал – сплошь белая плитка и яркий свет, внизу круглый бассейн, покрытый синими пластиковыми шарами. Они качались на медленных волнах. А в центре колыхалось что-то огромное, розовое – чудовищных размеров мужчина плавал на спине. Он был голый, если не считать спексов и осязательных перчаток. Он дергал пышные складки жира на животе, барабанил по ним пальцами.

– Эй, время просыпаться, – громко произнесла Ксбо. – Берри, возвращайся в реальность. К тебе пришел друг.

– Я на Рифе десяти тысяч цветов, – сообщил Берри.

Рядом с его головой в воздухе парил маленький дрон, поддерживавший колбу с густой белой жидкостью. Когда Берри приподнял голову, дрон опустился ниже и вставил соломину меж опухших губ. Берри шумно пососал, затем изрек:

– Я сейчас пройду Замок чудовища.

– Это старый приятель. Друг семьи, – сказала Ксбо.

– Скажи ему, что я поговорю через пару минут.

Вот теперь Альдер узнал брата. Прежний капризный визгливый голос, полный раздражения.

– Он любит свои фильмы, – сообщила Ксбо, – Он почти все время лежит здесь и уходит то в одну сагу, то в другую. И выпивку любит. В особенности банановые «Маргариты». Вливает в себя пару литров в день. И кое-что другое: дизайнерские психотропы. Их я покупаю, продавая товар, который приходит на заказ в комнату.

– Я знаю, – сказал Альдер.

– Мне приходится. Вашему брату нужны наркотики, а в отеле их нет в ассортименте доставки. А ведь нужно еще и покупать лекарства. Необходимо раз в месяц прочищать кровь и печень. Берри так любит мороженое и сэндвичи с арахисовым маслом. Он почти ничего другого и не ест, но я подсовываю необходимое в «Маргариты». Единственное, что он любит, кроме саг и быть под кайфом, это потрахаться. У него еще получается. Трудно и не без проблем – но выходит. Вот такая наша жизнь. Думаете, я бы терпела ее, если бы не любила его?

Ксбо мрачно и вызывающе уставилась на Альдера.

– Позвольте, я уж буду полностью искренней, – выговорила она. – Конечно, профессор-доктор Шри Хон-Оуэн очень умная. Она спасла всю систему Сатурна, раздала эти поселки-пузыри. Ходят слухи, что она превратила себя во что-то радикально постчеловеческое там, на Янусе. Но мать она, как мне кажется, из рук вон. В особенности для Берри.

– Она по-своему любит его, – выдавил Альдер, чувствуя, что должен защитить мать.

– Вы его видели. Как по-вашему, ему и в самом деле стоит съездить повидать ее?

– Ксбо, я вижу, что вы стараетесь защитить Берри. Я очень признателен за это. Очень. Но Берри должен решить сам.

– Я понимаю, что не могу помешать увезти его. Но прошу: не делайте, если он сам по-настоящему не захочет, – попросила Ксбо.

– Разумеется. Только так и никак иначе.

– Ну, тогда ладно, – согласилась Ксбо. – Вы подождите снаружи, а я попробую уговорить Берри вылезти.

Кэш Бейкер сидел под зонтичным деревом и рассеянно срывал виноградины с лозы, обвившейся вокруг тонкого ствола. Альдер рассказал об увиденном и заключил:

– Думаю, можно забыть о том, чтобы везти его к матери. Или куда-либо еще.

– А как насчет женщины? – спросил Кэш.

– Она заботится о нем – по-своему, конечно.

– Она – вампир, – заметил Кэш и ущипнул виноградину пластиковым гребнем, которым ему заменили зубы, готовя к пилотированию истребителей.