Двое взрослых стащили мальчишку с волокуши и привели к овальному люку шлюза у основания купола. За шлюзом оказалась загроможденная прихожая со шкафчиками, рядами скафандров у стен и ширмой на застежках. Видимость обеспечивали несколько светящихся палочек, воткнутых наобум в обшитый пенополиуретаном потолок. В их зеленом зыбком свете, словно пробивающемся сквозь толщу воды, Лок и Антонио Мария Родригес разделись сами и раздели Берри, оставшись в тонких комбинезонах, совсем не защищающих от лютого, словно в морозильнике скотобойни, холода. Мальчик сонно улыбнулся и спросил, поедут ли они снова кататься.

– Сперва нужно поговорить с твоей матерью, – сказал Лок.

– Я не хочу. Я хочу вернуться.

– Ты же знаешь, что не можешь. Иди со мной и не капризничай.

Лок с Берри прошли вслед за Антонио Марией Родригесом сквозь двойную герметичную дверь и поднялись по короткой крутой эстакаде в большой почти круглый зал под куполом, излучающим бледный свет. Через зал вели извилистые тропинки, проложенные по террасам в черных скалах, искусно сделанных из фуллереновой ткани. Пол испещряли гигантские подушки лишайников всех оттенков красного и желтого и торфяные болотца с зеркалами черной воды и берегами, поросшими камышом. Там и тут – рощицы гигантских древовидных папоротников. Воздух чистый, холодный, влажный. Зима. Да, здесь пахло зимой…

Лока захлестнула волна ностальгии, резкой тоски по дому. Чертов пандорф. Но это место вовсе не похоже на дом. Это не Земля, а просто очередной сад, крошечный пузырек жизни в огромной безжизненной пустоте. Лок осмотрелся и объявил, что, хотя вокруг и красиво, лично он ожидал чего-то удивительного и чудесного.

– Сэр, это еще не сад. Он – там, – пояснил Антонио и указал на дальний край зала, где над чернильным озером возвышалась черная скала и тонкий белый мостик вел над водой к узкой пещере, вырезанной в откосе.

Шри Хон-Оуэн ждала в полусферической палатке – их несколько сгрудилось у края озера. Профессор-доктор ничуть не изменилась. А точнее, казалось, что годы и тяготы не касаются ее – бритоголовую, тонкую как тростинка, суровую, холодную и погруженную в себя. На ней была серебристая утепленная куртка до колен, спексы с прямоугольными линзами в толстой черной оправе.

– Хорошо выглядишь, – сказала она сыну. – И как вырос!

Берри пожал плечами. Свежий воздух сада лишайников развеял остатки транквилизатора. Берри вернулся к обычной подозрительной угрюмости – перекормленный мальчишка, похожий на медвежонка, еще не вылизанного матерью. Он поглядел на мать из-под челки, наполовину закрывающей лицо, скривился и выговорил:

– Генерал сказал мне явиться сюда. Я б сам и не подумал.

– Генерал заботится о тебе, – заметила Шри. – Расскажи, как он.

Они поговорили несколько минут – натянуто и сдержанно, без тени тепла, затем Шри услала мальчика вместе с Антонио перекусить и спросила Лока, нужно ли ему что-нибудь.

– Спасибо, нет, – сказал он. – Мэм, всего два часа назад я был в Камелоте. Сейчас в это верится с трудом.

– Но вы здесь. Мы давненько не виделись.

– Да, – подтвердил Лок и спокойно посмотрел ей в глаза.