– Я помню, что я это видел, – сказал Кэш. – Это когда мы разбили его рельсовые пушки и двигатель. Но я не помню, как я был при этом.

Кэш уже чувствовал, что ему сейчас скажут, – и это было словно кулаком в живот. Глыба льда окрашивалась в разные псевдоцвета, демонстрируя данные радаров, микроволновых сканеров и широкополосной оптической телеметрии. Инфракрасный образ показывал глубокие борозды, пропаханные от носа до кормы, и горячий кратер на месте, где взорвался реактор. На поверхности засверкали вспышки – астероид выпустил тучу дронов, атаковавших истребитель Кэша. Они исчезали один за другим в красных вспышках – их сбивала защита корабля. Затем – мощная белая вспышка. Попадание. Корабельные системы отказали.

– Этим видео вам объяснили, за что вы получили Медаль за доблесть. Вы атаковали астероид, разбили большую часть его защиты, но ваш корабль был поврежден. Но вам не показали вот это.

Полковник протянул руку и тронул угол экрана.

Открылся вид части колец Сатурна, освещенных находящимся снизу Солнцем. Картинка увеличилась, следуя вдоль параллельных полос льда и пыли к яркому выхлопу термоядерного реактора и угловатым очертаниям буксира дальних. На изображение буксира легла координатная сетка, появились цифры, описывающие направление и величину вектора скорости, мощность двигателя, радарные данные, сведения по защите и множество другой информации. На вложенном окошке показывался курс буксира к щели Килера и к арке кольца А за ней.

– Вы помните это? – спросил полковник.

– Нет, – прошептал Кэш.

У него во рту пересохло. Язык – будто кусок дерева.

– Если вы хотите сказать, что это – с камер моего корабля, то ошибаетесь. Мой истребитель погиб у Фебы – и я с ним. Чем бы это ни было, оно не имеет со мной ничего общего.

– Посмотрим, всколыхнет ли это вашу память, – сказал полковник и снова коснулся экрана.

Видео перепрыгнуло через несколько минут. Теперь буксир менял курс, вереница цифр внизу показывала, что следующий за ним корабль тоже менял курс. Наверное, были выпущены следящие дроны, севшие на хвост буксиру, будто ретивые гончие. Выскочило текстовое сообщение с деталями послужного списка Кэша и приказом остановить атаку.

Кэш наклонился вперед. Он взмок от пота с головы до ног, стиснул руки коленями, плотно сцепил пальцы. Его била мелкая дрожь, будто машину, готовую взорваться.

Всплыло новое окошко – заряжался гамма-лазер. А потом наступило безумие. Кроме видеопередачи, отключилось все: связь с дронами, системы гамма-лазера, радар, управление – буквально все. Изображение резко качнулось вправо, длинные дуги пыли и обломков превратились в муть, изображение сфокусировалось – и вспыхнуло белым. Затем все погасло.

Полковник откинулся назад, пристально глядя на Кэша. За полковником сидел сосредоточенный техник в спексах, высматривающий на планшете, как щелкают шестеренки в пилотской голове.

Кэш вцепился в шлем, содрал с себя, сплющил. Внутри стало пусто и тошно. Во рту – кровь. Кэш прокусил себе щеку.

– Я никогда раньше этого не видел! Я не знаю, откуда вы это взяли, но оно не имеет ничего общего со мной.

– Вы знаете человека по имени Лок Ифрахим? – спросил полковник.

Застигнутый врасплох Кэш заморгал.

– Дипломата, – добавил полковник.

Кэш покачал головой.

– Вы никогда не встречали его?

– Если я и встречал, то не помню. Что случилось с кораблем, который гнался за тем буксиром? Словно выстрелили чем-то, парализующим электронику…

– Корабль не подчинился прямому указанию прекратить атаку и был нейтрализован. Вам точно ничего не говорит имя Лок Ифрахим?

– Я не помню, чтобы я встречал его, – ответил Кэш.