— Либо так, либо я потоплю твое корыто прямо здесь.

Хёвдинг мельком глянул на корму, подозвал меня и тихонько шепнул:

— Слушай, парень, а если я тебе серебра отсыплю? Целую марку дам! И на опохмел хватит, и на топорик. Или хочешь, топор дам в придачу? А? Я с конунгом вражды не имею, спешу по своим делам, так что от нашего отплытия вреда никакого не будет.

Я провел руками по голове. Мда, после ночных посиделок вид у меня был, наверное, несолидный. Волосы жирные взъерошенные, рубахи хоть и чистые, зато от тела дух стоял крепкий, хмелем насквозь пропитанный.

— Вертай к причалу, — повторил я.

— Две марки серебра? Ты, поди, столько и не видывал прежде.

Он что, не видит мои руны? Или судит по лицу да по одежке?

Я наотмашь ударил его по лицу и заорал:

— Назад! К причалу! И засунь серебро себе в…

Хрясть! Спину ожгло болью. Я обернулся и перехватил весло, которым меня хотели огреть еще раз. Перехватил и врезал в ответ, вот только от моего удара худенький карл вылетел за борт. Затем я швырнул весло в поднявшихся с места хирдманов, выхватил нож, ухватил хевдинга за длинные волосы и приставил нож к горлу.

— К причалу, — тихо приказал я, — или ужинать будешь сегодня у Нарла.

Какие-то хевдинги нынче пошли хилые! Стоило мне только стать во главе хирда, как оказалось, что любой так может: что Вагн Акессон, чей голос еще не ломался, что этот хускарл. Да только назваться хёвдингом любой может, а вот быть… Посмотрел бы я на того дурака, который замахнулся на Альрика! И неважно, три руны у Беззащитного или все двенадцать.

Тем временем, в гавани на западной стороне фьорда тоже зашевелились. Два корабля под конунговым знаком неспешно опустили лапы-весла в воду и направились ко входу в залив. Теперь уж точно ни одна лодчонка не сможет выскользнуть из Хандельсби. Здесь вам не Бриттланд с пустынными пологими берегами, по горам корабль на плечах не выволочешь!

Хевдинг глянул на это, вздохнул и махнул своим парням, те опустили оружие, и я тоже убрал нож.

— Сам видишь, мы старались, — обратился хускарл к кому-то на корме. — Знать, судьба у тебя такая, придется ответить за блуд. Да и ты не серчай, — сказал он мне, — мы всего лишь хотели разжиться серебром перед зимой. Меня кличут…

— Кто тебя нанял? Уж не сарап ли?

На драккарах и карви особо не спрячешься, но человек на корме замотался в плащ, накинул широкий худ и опустил голову, так что лица не разглядеть.

— Сарап, — рассмеялся хёвдинг. — Слюбился с чужой женой, да муж узнал, вот и решил сбежать из города. Не поверишь, пять марок серебра пообещал за то, что отвезу его в Мессенбю.

— Врёт он, — улыбнулся я. — Его сородичи Бриттланд захватили, потому конунг приказал всех сарапов к нему привести.

Хёвдинг, мужик с белесыми ресницами и белыми бровями, похлопал глазами, а потом спохватился:

— К причалу! Живо! А ты, жрец, сиди смирно.

Сидевший на корме человек неторопливо откинул худ, показав широкое темное лицо с короткой черной бородой. Хирдманы теперь наставили оружие уже на него.