Я едва успела прилечь, как на жилете зашипела рация.

– Сестра, загляни ко мне в операционную. У меня для тебя сюрприз.

Можно отыскать в подобном предложении нечто даже милое, если бы это не прозвучало от Деймона. Прав был Хирург – в богатой на фантазии Зоне некоторые обстоятельства и люди остаются неизменными.

Спускаясь по извилистым темным коридорам, я успела нарисовать в голове тысячу и одну жуткую картину. Ожидать можно было чего угодно: начиная от смены настроения руководства и продолжения трибунала – до неведомой подставы, на которую способен дознаватель. За время нашего излишне близкого знакомства он во всей красе показал собственную изобретательность на разного рода злодейства, пусть после и оправдался за всё.

Толкнув тяжелую дверь, я настроилась на самое худшее, но увиденное привело в искреннее замешательство.

На столе, прижатый металлическими скобами, ожидал своей участи очередной неверный. Должно быть, сведения, вытянутые нейротехниками из моей головы, оказались недостаточными и требовали дополнительного уточнения со стороны потенциального противника, который ожидаемо не захочет делиться ими добровольно.

Высокая фигура Деймона заслоняла обзор и не позволяла разглядеть, кто так неудачно перешел дорогу нашим подразделениям.

Сам же дознаватель выглядел странно. Взгляд скользил по бетонным стенам и смущенно фиксировался на чем угодно, но только не на мне. Щеки покрывал неестественный румянец, что никак не состыковывалось с агрессивными повадками брата.

Приблизившись, дознаватель ловким движением выудил из-за спины покрытый холодной росой цветок василька с растрепанными лепестками. Подняв глаза, Деймон осторожно вложил его в крепление на жилете.

– Можешь не верить, но я кое-что понял. Короче… прости. – В глазах брата проскочили знакомые хищные искры: – В ордене об этом никому, поняла?

– Как скажешь, – согласно кивнула я. Внутренне же я улыбнулась. Грозный дознаватель никак не мог принять свою светлую сторону.

Над столом горела лампа. Начищенные до блеска хирургические инструменты и жутковатые устройства заставили усомниться в реальности этого секундного прилива нежности и тем более в неких переменах в характере. Стоит мне уйти, и дознаватель привычно переработает на фарш еретика, на свою беду оказавшегося не в то время и не в том месте. И вряд ли Деймона будут заботить всяческие оправдания его новой жертвы. Если Настоятель не дал приказа оставлять в живых, то останки неверного можно будет схоронить даже в самом мелком «волчке».

Брат отошел в сторону.

– Любуйся. Взяли в Черном лесу. Говорят, хуже обычного дурака только дурак с инициативой. Думал, что мы пойдем короткими дорогами и сразу домой, я полагаю?

Я вгляделась в пленного. Должно быть, такого непросто было уволочь в казематы. Крепкий мужик свирепым взглядом буравил дознавателя. Во рту торчал комок ветоши. Неверные в перекрестье прицела все на одно лицо, не многих из них я запоминала. Этого же узнать не так сложно. Синяя татуировка в виде орлиной головы окончательно отсеяла все подозрения.

– У каждого есть право на ошибку. Только вот есть разница между случайным проступком… – Деймон набросил на комбинезон прорезиненный фартук, – и деянием, творящимся намеренно. Что из этого что, а также другие планы мы сейчас и узнаем. Он твой, сестра. Нам нужен максимум информации. Орден в курсе о контракте.

В душе пробудилось и заворчало что-то кровожадное и желающее отмщения. Нечто, чего я так опасалась, но именно оно и сохранило нам жизнь. Смирение и всепрощение имеют право на существование, вот только не каждый заслуживает их. Если противник не желает садиться за стол переговоров, то рано или поздно придется пролить кровь, как бы это ни претило внутреннему кодексу чести.