|
Триста миллионов тонн только в одних Соединенных Штатах. В Европе и России – в два раза больше. И еще в два раза большее количество выбрасывается в Южной Америке, Африке, Японии и Китае. Какая-то часть сжигается в мусороуничтожителях; большая часть нелегально хоронится в земле или исчезает в водах. Для них просто не существует места. Здесь, в Сахаре, вдали от людных городов и сельских местностей, я создал безопасное место для переработки отходов международной промышленности. В настоящий момент Форт-Форо в состоянии уничтожать ежегодно более четырехсот миллионов тонн вредных отходов. Но я не могу уничтожить их все – во всяком случае, пока не войдут в строй мои предприятия по уничтожению солнечной энергией отходов из Китая и стран Дальнего Востока в пустыне Гоби и Австралии. К вашему сведению, всего лишь через две недели начнется строительство подобного предприятия в Соединенных Штатах.
– Весьма похвально. Но это не извиняет вас за захоронение того, что вы не можете уничтожить. Массард кивнул: – Тут дело в стоимости, мистер Питт. Токсичные отходы дешевле хоронить, чем уничтожать. – Если следовать вашей логике, то так же надо поступать и с ядерными отходами, – укоризненно заметил Питт. – Отходы есть отходы. С точки зрения угрозы человечеству они в основном отличаются лишь тем, что ядерные убивают радиоактивностью, а токсичные – ядовитостью. – Схоронить и забыть – и черт с ними, с последствиями. Массард равнодушно пожал плечами: – Это происходит повсюду. В моем государстве, втором в этом смысле после Соединенных Штатов, самая большая и с самым большим числом ядерных реакторов программа по выработке электроэнергии. Уже работают два хранилища. Один в Сулене, другой на берегу Ла-Манша. К сожалению, ни один из них не создан для хранения долгоживущих или высокоактивных ядерных отходов. Плутоний-239, например, имеет период полураспада двадцать четыре тысячи лет. Есть и другие радиоактивные нуклеиды, со временем полураспада в сотни раз больше. Ни одна охранная система не выдержит более десяти или двадцати лет. Как вы, должно быть, обнаружили во время вашей нелегальной вылазки, мы здесь, в пещере, храним высокоактивные отходы. – Выходит, несмотря на ваши высокопарные речи о том, что вам удалось справиться с вредными отходами, ваш проект детоксификации солнечной энергией потерпел фиаско? Массард тонко улыбнулся: – В каком-то смысле да. Но, как я уже пояснил, мы действительно уничтожаем громадное количество отходов. – Но в основном делаете вид, – сказал Питт холодно и строго. – Отдаю вам должное, Массард, вам удалось построить это сооружение так, что до международных разведывательных организаций не донеслось о нем и слуха. Но как же вам удалось одурачить спутники-шпионы, когда вы копали вашу пещеру? – Ничего сложного, – самодовольно сказал Массард. – Как только я построил железную дорогу, чтобы завезти сюда рабочих и строительные материалы, раскопки начались под первым же возведенным зданием. Грунт тайно вывозился в пустых железнодорожных контейнерах, возвращающихся в Мавританию, и использовался для увеличения земель портового города, что явилось моим дополнительным долгосрочным и крайне выгодным проектом. – Весьма расчетливо. Вы получали как за прибывающие сюда отходы, так и за вывозимые отсюда песок и камни. – Я никогда не удовлетворялся только одной целью, – философски заметил Массард. – И никто ничего не знает, и никто ни на что не жалуется, – резюмировал Питт. – Ни одно агентство по охране окружающей среды не угрожает вам закрытием, никакая международная общественность не взволнована загрязнением системы подземных вод. Никого не интересуют методы вашей работы, и уж особенно корпорации, которые производят эти отходы и которые только счастливы избавиться от них за соответствующую плату. |
