Джордино первым справился со своей неприятной работой и принялся рассматривать трофейное оружие.

– Сплошной пластик и фиберглас, армейская модель французского производства, калибр 5,56 миллиметра, – объявил он и добавил: – Похоже, убойная штучка.

– Никакой стрельбы, если можно обойтись, – предостерег Питт – Будем осторожны, пока Мелика не сообразит, что мы исчезли.

Они энергично шагали вдоль железнодорожного пути, которым их привели в рудники от лифта, то и дело останавливаясь на перекрестках, чтобы свериться с картой, и теряя при этом драгоценные секунды.

– Ты вообще-то имеешь представление, где мы находимся? – спокойно спросил Джордино.

– Жаль, что мы не разбрасывали хлебные крошки, когда нас вели сюда, – проворчал Питт, поднося карту к свету лампы, покрытой пылью.

– Поезд идет, – заметил Джордино, первым заслышав в глубине туннеля за спиной лязг и грохот приближающегося состава.

Питт указал на естественную трещину в скале, всего лишь метрах в десяти с другой стороны путей.

– Спрячемся там, пока он пройдет.

Они влетели в расщелину и тут же остановились. Тошнотворная вонь шла из этого разлома в скале, отвратительный смрад гнилостной мерзости. Осторожно, с большой опаской они двинулись по расщелине, пока она не перешла в большую камеру. Питту показалось, что они в сырых катакомбах. Камера была темной, но его рука, опершись за стену, нащупала выключатель. Он перевел тумблер в верхнее положение, и огромная пещера залилась призрачным светом. Это была та самая подземная усыпальница для умерших, о которой вскользь упомянул главный инженер. Они забрели в могильную пещеру, где О'Баннион и Мелика хоронили тела тех, кто от избиений, голода и непосильного труда дожидался смерти как избавления. В сухой атмосфере пустыни мертвецы не спешили разлагаться. И здесь обошлись без ритуалов. Застывшие тела были сложены штабелями, как крепежные бревна, примерно по тридцать в каждом. Все это выглядело призрачно, неестественно и трагично.

– Бог мой, – выдохнул Джордино. – Здесь, должно быть, более тысячи трупов.

– Очень удобно, – кивнул Питт, чувствуя, как внутри у него разгорается белое пламя ярости. – О'Банниону и Медике не пришлось заботиться о рытье могил.

Леденящая душу картина предстала перед мысленным взором Питта: Ева, доктор Хоппер и остальные брошены сюда, как чурки; их невидящие глаза смотрят в скалистый потолок. Он усилием воли отогнал жуткое видение и смахнул тыльной стороной ладони выступивший на лбу холодный пот. Только когда состав прогрохотал мимо входа в склеп, ему удалось окончательно избавиться от наваждения.

– Идем дальше, – хрипло каркнул Питт, не узнавая собственного голоса.

Звуки поезда затихли вдали. Они "подождали немного и выглянули из расщелины, ведущей к катакомбам, чтобы проверить, нет ли поблизости патрулирующих охранников. Туннель был свободен, и они свернули в боковую выработку, которая на карте Фэйруэзера была отмечена как кратчайший путь к инженерному лифту. И тут им повезло. Эта штольня была очень сырой, и пол ее был покрыт дощатым настилом.

Питт оторвал одну из досок и с восторгом увидел воду под ней.

– В добрый час! – воскликнул он. – Наполняй желудок, чтобы не расходовать воду из тех канистр, которые дал нам Хоппер.

– Тут меня не надо уговаривать, – осклабился Джордино, припадая на колени и зачерпывая холодную воду ладонями, сложенными в пригоршню.

Едва успев напиться и уложить доску на место, они услыхали шум голосов в заднем конце пройденного коридора, сопровождающийся звяканьем цепей.