— Великолепно, мадемуазель Дэлкот. Мы уже встречались с вами раньше, не так ли? — Он гордился тем, что никогда не забывал человека, если уже однажды общался с ним, тем более если это была молодая очаровательная женщина.

— Да, ваше высочество. В «Олд-Шип», когда я несла солонки на подносе.

— Я помню. Вы показали превосходный результат. Кто бы мог подумать, что девушка-кондитер окажется самой быстрой? Позвольте мне сердечно поздравить вас и вручить завоеванный приз. — Он протянул ей кошелек. — А новую пару обуви вы можете выбрать у сапожника на Грейт-Ист-стрит.

— Благодарю, сэр.

Миссис Фицхерберт вышла вперед, и ее лицо выражало сочувствие.

— Ваши ноги разбиты в кровь, мадемуазель Дэлкот. Этим нужно заняться немедленно. Пойдемте со мной. Мы должны перевязать и обработать раны.

Понимая, что леди намеревается отвести ее в Морской дворец, Софи посмотрела на свои расцарапанные ноги.

— Я испачкаю кровью ковры, мадам.

— Не беспокойтесь. — Мария повернулась к одному из слуг принца, который принес полотенца и обмотал ими ступни девушки. Потом, растянув покрывало, слуги положили на него Софи и отнесли ее в дом. Там ее посадили на красное кресло, и домоправительница принесла новое полотенце, которое постелила под ее израненные ноги. В дверях появилась служанка с бинтами, а другая девушка принесла таз с водой.

— Раны серьезны? — спросила миссис Фицхерберт у экономки.

Женщина внимательно рассмотрела порезы.

— Достаточно глубокие, мадам. Я думаю, девушка наступила на осколки стекла, но ничего страшного.

— Вот и хорошо. — Мария присела и улыбнулась Софи. — Вы помните, как поранились?

— Я даже не заметила, — ответила Софи, пытаясь сдерживаться, чтобы не вскрикнуть от боли, когда экономка стала обрабатывать раны. — Все, о чем я думала, когда бежала, так это о победе.

— Она так много значит для вас?

Софи кивнула:

— Да, на моем попечении сирота-племянник, и я делаю для него все, что в моих силах.

— Я слышала, вы француженка, и мне очень жаль, что вам столько всего пришлось пережить в вашей стране. Мы с принцем очень переживали за судьбу наших друзей, живущих во Франции. С некоторыми я знакома с самого детства, с тех пор как училась в школе при монастыре Святого Антуана в Париже. Счастливое было время.

— Я знаю, где это, но, боюсь, сейчас монастырь переживает не лучшие времена.

Миссис Фицхерберт печально вздохнула:

— А где вы жили в Париже?

Они перешли на французский, и Софи рассказала о своем отце и о Париже, но больше не упоминала Антуана, а Мария не спрашивала. Наконец ноги Софи были аккуратно забинтованы, и она могла отправляться домой. Экономка и служанки вышли из комнаты.

— Спасибо вам большое за заботу, мадам. — Сейчас Софи больше, чем когда-либо, жалела, что не может рассказать доброй женщине о происхождении Антуана, но после известия об оскверненной могиле Маркуса она стала особенно острожной. — Я уверена, что ноги скоро заживут.

— Нужно подождать. Вам необходимо соблюдать покой, иначе раны могут открыться снова. Вас отвезут домой в моем экипаже.

Софи посмотрела в окно. Хотя толпа уже разошлась, Рори ждал ее. Мальчиков не было видно; наверно, Клара отвела их домой.

Миссис Фицхерберт перехватила ее взгляд, сделала знак дворецкому, и через несколько минут в комнате появился Рори. Он поклонился Марии, и та расспросила его о работе и о том, есть ли надежда, что убийцы таможенников будут пойманы.