Loading...
Изменить размер шрифта - +
В общем, озадачься. Приказ метну.

— Слушаюсь, товарищ полковник.

— Ну, будь здоров, — с усталой улыбкой подмигнул Самохвалов и исчез.

Капитан взял сигарету, затянулся, пристально посмотрел на застывшего подследственного. Затем вынул из «несмеяны» маленький молоточек, поигрывая им, докурил, загасил окурок и подошел к подследственному.

— Ну, как ты, Смирнов? — спросил капитан, приглаживая усы.

— Я… я… я… — послышалось из приоткрытых, побелевших губ.

— Ты понял, что стал хрустальным?

— Я… да… я…

— Ты хрустальный, Смирнов. Смотри, — капитан слегка стукнул по его плечу молоточком.

Молоточек издал тонкий звон, как при ударе о стекло. Капитан ударил молоточком по колену Смирнова. Молоточек снова зазвенел. Капитан ударил по другому колену. Потом по руке. Потом по бледному, вспотевшему носу подследственного.

Молоточек звенел.

Ужас заполнил глаза подследственного до предела. Дрожь оставила его, он замер, не дыша.

— Ваза ты наша дорогая, — улыбнулся Севастьянов, заглядывая в обезумевшие глаза подследственного. — Гусь ты наш хрустальный. Все у тебя из хрусталя прозрачного — и ноги и руки, и внутренние органы. Печень, почки, селезенка — все хрустальное. Даже прямая кишка — и то звенит! А уж яйца звенят, аки колокольцы валдайские. Удивительный ты человек, Смирнов!

Подследственный сидел недвижно, как экспонат из музея восковых фигур.

— Сейчас будет для тебя подарок.

Следователь вернулся к столу, постучал по клавишам. В камере с грозным ревом возникла яркая, убедительная голограмма мускулистого, голого по пояс детины с увесистым молотом. Детина ревел, скалился и угрожающе поигрывал молотом.

— Вот что, Ваня, — следователь положил руку на мощное плечо молотобойца, — давай-ка мы этого хрустального интеллигента разобьем на куски, а? Чтобы он больше не вредил России.

— Давай! — ощерился молотобоец.

— А-а-а… не-е-е-ет… а… я… — слабо донеслось изо рта подследственного.

— Что — нет? — склонился Севастьянов.

Но Иван уже с ревом заносил свой молот.

— Не-е-е-е-ет… — захрипел Смирнов.

Молот со свистом описал дугу и замер в сантиметре от головы подследственного.

— Называй, гад! — зашипел следователь, хватая Смирнова за ухо. — Живо!

— Руденский… Попов… Хохловы… Бо… Бойко… — зашевелил губами подследственный.

— Мало, мало!

Молотобоец снова заревел, размахиваясь. Молот описал круг и снова замер над оцепеневшим подследственным.

— Называй! Называй! — следователь тянул Смирнова за ухо.

— Горбачевский… Кло… Клопин… Монаховы… Бронштейн… Голь… Гольдштейны…

— Называй! Называй!

— Бы… Быков… Янко… Николаевы… Те… Теслеры… Павлова… Горская… Рохлин… Пинхасов… Дю… Дюкова… Валериус… Бобринская… Сумароков… Клопин… Бронштейн… Гольдштейн.

— Этих ты уже называл. Хватит.

Следователь отпустил ухо подследственного, облегченно вздохнул, вернулся к столу, сел, закурил. Сигаретный дым поплыл сквозь замершего с молотом Ивана.

— Спасибо, Ваня, — подмигнул следователь.

— Рад стараться! — улыбнулся Иван и исчез.

Смирнов сидел в той же нелепой позе, согнувшись и запрокинув голову.

Быстрый переход