– Да что вы за человек такой беспокойный, Том. Вы постоянно то возвращаетесь, то вновь куда-то отбываете. Вы еще не устали от путешествий?

Он остановился спиной к ней у старинного шкафа.

– Думаю, да, – признался Том. – Но пока что конца этому не видно…

Софи подошла к нему и увидела, что он внимательно изучает резьбу на дверце шкафа.

– Неужели вы не можете послать в другие страны своих агентов, которые могут делать покупки от вашего имени?

Он улыбнулся.

– Конечно же, могу. Но есть дела, которые я должен решать лично. – И затем, кивнув в сторону шкафа и словно подводя черту под разговором, он изрек: – прекрасный экземпляр!

– Я тоже так подумала, – ответила Софи. – Хорошо в нем хранить формочки и весь мой нехитрый инструмент, но Клара говорит, уж больно он здоров, чтобы тащить его в дом.

Оценивающе посмотрев на шкаф, Том промолвил.

– Английский дуб. Начало шестнадцатого века.

– Быть может, его можно продать, и тогда бы Клара разбогатела?

Том отрицательно покачал головой.

– Нет, в наши дни ценятся лишь изящные и элегантные вещи. Я бы сказал, что это изделие местного умельца.

– Значит, он наверняка принадлежал первой семье, что здесь поселилась.

– Вполне возможно.

– В таком случае я должна его особо ценить.

– Ценить? – еле слышно прошептал он. – О, именно так отношусь я к воспоминаниям о вас, когда покидаю Брайтон.

Софи невольно встрепенулась, но он уже понял, что теперь ей не уйти. Она ведь не убежала, когда он любовался на нее в отблесках ночного костра, и лишь только дыхание ее тогда стало прерывистым.

Внезапно и Софи, и Том ощутили, сколь неожиданно тихо стало в ателье, шум царившего на берегу веселья сюда уже не долетал. Свет свечи отбрасывал на стену причудливые тени. Софи уже поняла, что она на грани того, чего всегда так боялась. Но нет на свете ничего такого, чего нельзя было бы избежать, сохранив твердость духа. Но почему же тогда она бездействовала в столь стремительно нараставшей между ними чувственной напряженности? Всеми фибрами своей души, каждой клеточкой своего тела ощущала она мужскую силу, исходившую от этого человека. О, какое неодолимое желание читалось в его лице. Словно в замедленной съемке, она увидела, как руки его потянулись к ней. Но в последний момент она отстранила его, услышав внезапный топот конских копыт. Софи охватил страх.

– Послушайте! Всадники! Что происходит! – В груди похолодело от ужаса. – Неужели контрабандисты?! О Господи! Антуан и все дети ведь еще там на берегу.

Том распахнул дверь первым, она выбежала за ним и сразу же услышала пронзительные крики со стороны, где горел костер. Громко причитая, она побежала к берегу. Повсюду были конные драгуны. Выхватив из ножен сабли, они окружили группу охваченных паникой людей. Женщины с криками прижимали к груди плачущих детей, в то время как мужчины пытались вооружиться горящими сучьями. Лошади фыркали и пятились назад. Софи увидела, как Том, перепрыгивая по камням, бежал к костру, восклицая:

– Да это не французы! Глаза откройте! – Никто его, по-прежнему, не слушал. Остановившись у огня, Том извлек из-за пазухи пару пистолетов и одновременно выстрелил из них в воздух. Грохот на мгновение парализовал толпу, и Том, воспользовавшись столь ценными сейчас секундами, проревел вновь: – Да это не вторжение! Это наши драгуны! – Затем он обратился к военным. – Кто здесь командир? Пусть выйдет вперед!

Наступила полная тишина, в которой были отчетливо слышны лишь всхлипы насмерть перепуганных детей. Софи видела, как к Тому подъехал конный офицер.