– Ты обратилась по адресу, – просиял Гарри. – Есть у меня племянник, что работал подмастерьем у известного повара-кондитера. Но теперь, по прошествии семи лет, пожелал уйти от хозяина. Парень он хороший и вполне мог бы жить у меня.

– А где он сейчас?

– В Рединге, но лишь только узнает, что вы хотите предложить ему работу, он окажется в Брайтоне прежде, чем повар успеет сварить яйцо! Его зовут Робин Браун.

Робин оказался довольно юрким и скорым в работе парнем. У него были песочного цвета волосы и вечная улыбка на губах. Обучен он был прекрасно, и после недельного его пребывания в ателье Софи удивлялась тому, как это она могла раньше без него обходиться. Только сейчас она поняла, сколько времени теряла на инструкции своим помощникам, когда у нее и без того хватало, своей работы. Робин без лишних слов знал, что надо делать, и делал это великолепно.

– Мисс Делькур, а можно мне будет остаться работать у вас постоянно? – волнуясь, спросил Робин по окончании двухнедельного испытательного срока.

– Да, Робин. Отныне ты полноправный работник кондитерской «Делькур. Конфеты, достойные королей!»

– Вы должны обязательно использовать этот девиз.

Софи подняла брови.

– Да это так, с языка сорвалось, но, думаю, что ты прав!

Она отнесла эскиз местному мастеру, и тот отчеканил ей полторы сотни медальонов с ее фамилией и словом «Брайтон» в полукруге над придуманным ею девизом. Подобные медальки являлись в то время модной новинкой. Они достаточно быстро расходились и увозились на большие расстояния.

Софи и ее помощники как раз разглядывали прибывшие от чеканщика медальоны, когда в дверях ателье неожиданно появился Ричард Фоксхилл.

– Добрый день, мадемуазель Делькур. Рад видеть вас в добром здравии!

– Проходите, проходите, Ричард, мы всегда вас рады видеть. Вы, наверное, хотите сообщить нам, что Том наконец-то вернулся в Брайтон?

– Увы, нет. Причины тому весьма прискорбные.

Софи почувствовала, как оборвалось у нее сердце.

– Что случилось?

– Он вернулся из России домой в лихорадке. Два дня он провел с очень высокой температурой. Затем стал бредить, и даже сейчас Том временами не понимает, где он и что с ним происходит.

Лицо Софи побледнело.

– Постарайтесь не волноваться. За ним обеспечен должный уход, и ежедневно его навещает лучший в Лондоне доктор. Если бы это было не так, я вряд ли был бы сейчас здесь и присматривал за ходом ремонта в приобретенной Томом лавке.

– Быть может, я могу чем-то помочь?

– Если у вас выдастся свободная минутка, прошу вас, напишите Тому. Он будет рад получить от вас весточку. Я уверен в этом, потому что, судя по всему, еще долго будет прикован к постели. – Ричард окинул взглядом ателье. – Если вы, конечно, не очень сейчас заняты, я был бы рад, если бы вы мне все здесь показали.

– С превеликим удовольствием.

Взяв один из медальонов, Ричард прочел выбитую на нем надпись.

– Можно я возьму один такой для Тома?

– Да, пожалуйста.

Работник Софи продолжал заниматься своим делом, а мадемуазель Делькур тем временем объяснила Ричарду различные этапы изготовления конфет. Затем они подошли к Генриетте, заворачивающей конфеты в пеструю бумажку с романтическими французскими фразами, что пользовались особым успехом у благородных покупателей. Ричард был заинтригован, поскольку никогда прежде не встречался с подобным, и Софи оставила его побеседовать с Генриеттой о французских поэтах, из произведений которых была взята большая часть этих фраз. Ричард нагнулся, облокотившись руками на стол Генриетты.

– Вероятно, вы счастливы, заворачивая эти конфеты для влюбленных, – заметил он с улыбкой.