– Проклятье, вы еще прекрасней, чем прежде, Софи. Я думал, что вы исхудали и потеряли всю свою привлекательность в тоске по мне.

– Этого бы никогда не произошло! – вспылила она, до слез обиженная тем, что после столь долгой разлуки, он встретил ее столь нелепыми репликами. – Совсем напротив!

Она уже совсем собралась было сесть в двуколку и поехать прочь, как Том схватил ее за руку. Она испугалась, что вот-вот упадет в обморок из-за электрического разряда, пробежавшего по ее телу от этого прикосновения.

– Я вот что собирался рассказать вам, Софи. Всего неделю назад, я был в шато де Жюно.

– Вы там были? И замок все еще цел? Его не сожгли?

В ее голосе звучал страх, навеянный тяжелыми воспоминаниями.

– Нет. Замок закрыт. А все его окна заколочены. Мне удалось оторвать одну из досок и заглянуть в комнаты. Восставшие умудрились унести оттуда буквально все…

– Какое разочарование! – укоризненно заметила Софи. – Там не оказалось никаких перламутровых шкатулок, чтобы вам поживиться?!

Губы его побледнели.

– Да, мадемуазель, похоже, вы не потеряли своей ядовитости! Хорошо, в таком случае я расскажу все, что мне удалось там разузнать, когда у вас будет более приемлемое настроение! – И резко отпустив ее руку, он отвернулся и пошел прочь.

Гордость не позволила Софи побежать за Томом, и она пожалела, что опять обидела его. Она повернулась к Ричарду.

– Куда он направился?

– К нам… Вас туда доставить?

– Нет, он устал. К тому же я постоянно вывожу его из себя. Быть может, он вам расскажет то, о чем собирался поведать мне. А вы в свою очередь передадите эти сведения…

Но Ричард, похоже, еще не собирался ее покидать.

– А что вы имели в виду, когда заговорили насчет перламутровых шкатулок?

– Это наше с Томом личное дело, уклончиво ответила она. – Прошу вас ни о чем меня более не спрашивайте.

– Как вам будет угодно, – покорно заметил Ричард.

Софи уже почти подъехала к своему жилищу, когда в свете тусклых фонарей, установленных на двуколке увидела, что ворота загона для овец слегка приоткрыты. Она была крайне этим раздосадована. Наверняка Антуан играл там сегодня с Билли и другими детьми. Фермер Кетли разрешил им там играть при условии, что Антуан будет повиноваться деревенским законам, и каждый раз закрывать ворота. Тем более что закрыть их не составляло никакого труда, а поэтому поведению мальчишки не было никакого оправдания. Один раз его уже хотели лишить этой привилегии, когда стадо овец пробралось с луга через оставленные им открытыми ворота и разбрелось по окраинной улочке. Подъехав к дому, Софи поспешила закрыть ворота на щеколду. Завтра по утру, она устроит Антуану хорошую взбучку, когда будет забирать его от Клары. Поставив пони в конюшню, Софи зажгла фонарь и пошла в дом. Но тут до нее донесся стук копыт, приближавшийся со стороны города. Странно, но никакого страха она при этом не ощутила. Все существо подсказало ей, что всадник, появившийся близ ее жилища, не кто иной, как Том/ Он остановил коня, когда увидел ее на тропинке, ведущей к дому с зажженным фонарем в руках, однако спешиваться не стал.

– Я не имею права скрывать от вас то, что вы обязаны знать, – сухо промолвил Том.

Она вышла за ворота и подошла к нему. Свет фонаря золотил ей лицо, затененные глаза сверкали.

– Я тоже виновата, – призналась она. – Пожалуйста, расскажите мне обо всем.

– Так вот, мне удалось пробраться в шато через окошко, о котором я уже упоминал. И я и впрямь искал, чем поживиться, да только не для себя.