– Не надо, пусть. Ведь ни ты, ни я не заменим ему настоящей матери. Пусть ребенку станет чуточку легче, когда он назовет меня «Ма».

И Софи в очередной раз подумала, все-таки как же им с Антуаном повезло, что они нашли кров у такой женщины, как Клара.

На работе Софи прослышала об очередном пари, заключенном в среде брайтонской знати. Эту новость сообщил один из особо ненавидящих француженку помощников старого кондитера.

– Вы слышали? – громогласно заявил он. – Кучка этих зажравшихся господ от нечего делать побилась об заклад по поводу того, представительница какой профессии быстрее бегает. Значит, в соревновании примут участие модистка, рыбачка, портниха, ну и так далее. И если получится, что все они француженки, то это будут самые захватывающие на свете гонки, потому как никто, кроме представителей этой нации, не может так задавать стрекача, лишь только запахнет жареным. Это уж я на своем опыте знаю.

Послышался хохот поваров и смешки их учеников. Сжав губы, Софи продолжала украшать сливочный пудинг кистями бузины, политыми сиропом, что придавало блюду изысканный ажурный вид. Софи прекрасно понимала, что в этот момент глаза всех грубых насмешников обращены на нее. Она никогда не возмущалась в ответ, в противном случае поднялся бы куда больший шум, к тому же ее молчаливое презрение, как правило, остужало страсти.

Шеф-повар, хотя и не державший ее сторону, в этом шутовстве участия не принимал, но пользуясь своей властью, всегда приходил Софи на помощь, лишь только ситуация выходила из-под контроля. Затем на некоторое время ее вновь оставили в покое. По крайней мере, это была неплохая подготовка к тому, что могло ожидать ее на кухне Морского Павильона.

Софи начала другую работу – необходимо было украсить кольцом из голубых соцветий огуречника несколько пудингов, окрашенных пюре из душистых розовых лепестков. Между тем девушка подумала об этих чудных гонках, и ей стало любопытно, каков же будет приз. Сейчас бы лишние деньги не помешали. Поскольку она была женщиной, то платили ей намного меньше, чем мужчинам, за ту же самую работу. После того как она рассчитывалась с Кларой, у нее оставалось лишь на самое необходимое. Нужно было еще купить теплые вещи Антуану на предстоящую зиму, а в будущем предстояли еще более крупные расходы.

– А каков же приз этих соревнований? – спросила она, поворачиваясь к рассказывавшему о пари.

– Принц лично пообещал двадцать гиней победительнице и пару новых туфель. А тебе зачем? Что, решила поучаствовать?

– Двадцать гиней?

Да это больше, чем она за год заработает! Это покроет все расходы, связанные с предстоящей зимой, да еще и про запас останется. Когда-то она могла потратить большую сумму на платье, заказанное у известного парижского модельера, но то были другие времена. Она не замедлила с ответом:

– Если есть на этих соревнованиях место для поварихи, то я согласна! Как вы верно заметили, мы, французы, чрезвычайно быстры, особенно, когда речь идет о том, чтобы похитить приз у англичан!

Послышались ободряющие крики, грохот поварешек о пустые котлы, за которыми последовал всеобщий добродушный смех. Софи стало ясно, что независимо от того, кто и как к ней относится, все работающие на кухне мужчины будут болеть за нее на соревнованиях. Весть о намерении мадемуазель Делькур участвовать в гонках быстро разнеслась по «Старому Кораблю». Через пять минут, прослышав об этом, мистер Хикс собственной персоной заявился на кухню. Участница от «Старого Корабля» послужит неплохой рекламой всей гостинице, и, в независимости от того, победит она или проиграет, известность его заведения только усилится.

– Я еще не регистрировалась для участия в соревнованиях, мистер Хикс, – сказала Софи.