Софи поблагодарила его за заботу, тем не менее, твердо решив про себя, что в следующий раз ее уже будет ждать совершенно иная работа.

В этом же месяце Софи, рыдая, вытащила из своей шкатулки узенькую алую ленточку и повязала ее на шею. У нее не было траурного платья, но Клара одолжила ей черную косынку и манжеты. За день до этого по всей Брайтонской округе разнеслась весть о том, что на гильотине казнена Мария Антуанетта. Не стало самой очаровательной королевы Франции. В последующие дни весь Брайтон оделся в траурные цветы. Большая часть англичан уехала в Лондон, но это лишь способствовало тому, чтобы скорбь эмигрантов повсеместно бросалась здесь в глаза.

Находившийся в это время в Морском Павильоне принц был глубоко потрясен страшным известием и в срочном порядке отменил все намечавшиеся на ближайшие дни празднества в знак уважения к принявшей мученическую смерть королеве. Когда секретарь подал ему на подпись накопившиеся за последнюю неделю бумаги, на принце были черные бриджи и такого же цвета камзол. Среди бумаг оказалось и немало векселей, по которым уже давно надо было платить. Он просмотрел некоторые из них. Быть может, ему и не нужны эти осыпанные бриллиантами пряжки для туфель, но они так ему понравились, к тому же сделаны они были великолепно. Был здесь и вексель от Тома Фоксхилла об оплате изысканных китайских часов с золотыми колокольчиками, а также сообщения от агентов, предлагавших ему произведения искусства, перед которыми он все равно не смог бы устоять. Будучи истинным знатоком прекрасного и страстным коллекционером, принц знал, что обречен на вечные долги.

Его Высочество тяжело вздохнул. К несчастью, принадлежавшая ему по праву принца привилегия на огромные доходы до тех пор, пока он не станет королем, оставалась лишь на бумаге.

– Я оплачу этот вексель, – сказал принц, выбирая из кипы бумаг одну-единственную. – Все остальное унесите.

В его руках оказался счет, присланный от Тома. Он любил этою антиквара и наслаждался общением с ним. Более того, этот весьма располагающий к себе молодой человек обошел всех в области поставок разного фарфора и прочих предметов искусства из далекого Китая, удовлетворяя все более возрастающую любовь принца ко всему, китайскому. Его Высочество улыбнулся. С начала восемнадцатого столетия стала активно развиваться торговля с Китаем, и в Европе началось повальное увлечение всем восточным, повлиявшее в том числе и на мебель, изготавливаемую Чиппендейлом и другими английскими мастерами. Со временем это увлечение сошло на нет, однако принц попытался возродить моду на китайские изделия. О, как он восхищался присущим китайцам мастерским отношением к цвету, их изысканной резьбой по слоновой кости, изделиями из золота и эмалями. О, как его влекли китайские пейзажи, нарисованные тушью на рисовой бумаге. Принца привлекало все, доставленное из этой далекой страны, начиная с крохотных бутылочек с благовониями и заканчивая обеденными сервизами. Страсть ко всему китайскому дошла до того, что принц распорядился пристроить к Морскому Павильону несколько китайских пагод, хотя это и увеличивало астрономические расходы на реконструкцию дворца.

Секретарь удалился, но не успела за ним закрыться дверь, как в рабочий кабинет принца вошла Мария, одетая по-дорожному. Как обычно, принц залюбовался ею. Все тот же блеск золотых волос, прекрасные, излучающие свет глаза и ни с чем не сравнимая бело-розовая кожа. Нет, время было не властно над ее красотой.

– Итак, ты уже уезжаешь, моя дорогая Мария, – сказал принц. Он встал из-за стола и обнял ее за талию. Подобно принцу, она значительно поправилась со времени их свадьбы, но ему нравилась эта округлость, ничуть не портившая ее великолепную фигуру.

– Ты, надеюсь, вовремя постараешься прибыть в наше сельское прибежище? – спросила Мария.

– Можешь не сомневаться. Я лишь прослежу за началом работы и сразу же к тебе.