Рядом с фигурой Урта появилось несколько строчек. Барсук прищурился, изучая их:

Урт выпрямился, глаза его выражали понимание собственной участи. Он почувствовал, как лапа судьбы коснулась его сердца, но мысль о подступающей войне отогнала прочь грусть и страх. В его мысли ворвался голос Сапвуда:

— До рассвета еще три часа. Хищники окружили нас. Все на своих постах, ожидают приказа. Ты идешь к войску, владыка?

Барсук снял рабочий фартук:

— Они увидят меня в час рассвета, сержант, и я увижу их. При утреннем свете мы посмотрим и на вражескую орду. Подай мне латы, меч, шлем и копье!

14

Битоглаз и Тура направлялись к югу Страны Цветущих Мхов. Они поначалу взяли хороший темп, да и теперь не мешкали, зная, что, когда обнаружат тело брата Хэла и пропажу меча, неизбежно начнется погоня. Высокий лес стоял молчаливой зеленой стеной, наполненной шепотом листьев и птичьими трелями. Битоглаз шел впереди, хлеща по папоротнику и крапиве своим сверкающим мечом. По мере приближения полудня Тура стал все заметней отставать. Битоглаз нетерпеливо поджидал его, вытирая меч о рукав, а затем позвал, пытаясь разглядеть фигуру товарища сквозь сомкнутые ряды древесных стволов:

— Пошевеливайся, чудила!

Тура вытер вспотевший лоб. Прислонившись к дубу, он тяжело перевел дух:

— Мне нужно отдохнуть. Не знаю, что со мной такое. Чувствую себя ужасно.

Битоглаз насмешливо фыркнул:

— Еще чего! Поторапливайся!

Когда Тура попытался догнать товарища, пот бисеринками выступил у него на носу. Морда Туры была нездорового серого цвета, его лапы дрожали.

— Погоди, чудила. Ты же не бросишь меня. Слушай, понеси ты съестные припасы, тогда я смогу идти побыстрее.

— Нести припасы? — Битоглаз презрительно выпятил губу и ударил мечом по стволу молоденькой рябины. — Нет уж, дудки! Я и так несу меч. Но вот что я тебе скажу, давай остановимся ненадолго и позавтракаем. Тогда тебе будет легче нести.

Благодарный Тура выронил мешок с провизией на землю и упал на краю маленькой полянки. Битоглаз немедленно сел рядом и стал угощаться хлебом с медом и орехами, не обращая внимания на жалкое состояние Туры.

— Слушай, нам нельзя останавливаться надолго, наверняка они уже отправились по нашему следу.

Тура свернулся клубком, он все время дрожал, зубы его постукивали, хвост дергался. Битоглаз прекратил есть и ткнул приятеля лапой:

— Эй, чего дрожишь, чудила?

Голова Туры тряслась, когда он, заикаясь, промолвил в ответ:

— Б-б-больной! Я с-с-совсем б-б-больной! Мне п-п-плохо.

Инстинктивно Битоглаз отодвинулся:

— Лихорадка?

— П-п-помоги мне! — Тура умоляюще вытянул лапы.

Вместо ответа Битоглаз взвалил на плечи мешок с остатками провизии:

— Пошли. Ладно, я понесу мешок с едой, но не могу же я нести тебя, чудила. Я совсем не хочу подхватить лихорадку. — Он сделал несколько шагов и сердито оглянулся на скорчившегося Туру: — Ну, идешь ты или нет?

Тура не ответил. Битоглаз рассерженно хмыкнул:

— Ну и ладно, полежи здесь, пока не полегчает. Я пойду не слишком быстро, так что сможешь нагнать меня.

Так и не дождавшись ответа от своего приятеля, Битоглаз углубился в лес, направляясь на юг и в то же время немного забирая на запад. Битоглаз начал громко разговаривать сам с собою, чтобы заглушить угрызения совести:

— Должно быть, он чего-нибудь съел.