Фугис с Агатоном, оставив боевое звено для защиты поселенцев и сопровождения на корабль, отправятся обратно и поддержат своих боевых братьев, если смогут. Орки пока не нападали на место крушения, как и не выказывали признаков интереса к нему. Это было на руку Саламандрам: для обороны там остались только вспомогательные части.

— Датчики показывают, что зеленокожие уже приземлились, брат. Ты прибудешь слишком поздно, чтобы добраться до линии фронта, если, конечно, не планируешь пробиваться сквозь орочье море, — заметил Агатон. И что примечательно: в его голосе не было ни намека на сарказм.

— Мы войдем через туннели, проложим через них путь и выйдем рядом со стенами крепости.

— Тогда вам лучше отправляться прямо сейчас, — сказал Агатон, перед тем как вернуться во тьму служебного канала. — У нас всех осталось мало времени, брат.

Фугис повернулся к нему спиной и покинул машинариум. И подумал: не в последний ли раз?

Звуки битвы наверху просачивались в катакомбы цитадели, точно приглушенные раскаты грома. Орки выдвинули свое воинство и сейчас вели ожесточенный бой с Саламандрами на залитых кровью пепельных дюнах.

Капеллан Элизий отпустил огнеметчиков, но едкая вонь сгоревшего прометия еще не выветрилась. Огнеметчики сейчас принесут больше пользы наверху против орочьей орды, чем здесь, среди тьмы и шепчущих голосов.

В затылке начинало зудеть. Сначала капеллан едва это ощущал, вполголоса бормоча литании и глядя, как Дрейдий трудится над сейсмической пушкой, пытаясь провести обряд очищения ее духов машин. Позже технодесантнику придется посетить реклюзиам, чтобы Элизий смог проверить его душу и убедиться, что Дрейдий не поддался порче. Зуд перерос в ноющее, настойчивое множество шепчущих голосов. Они звучали то отчетливее, то более размыто, но при этом продолжали оставаться на краю сознания. Впрочем, капеллан подготовился к этому. Темные силы, заточенные в пределах железной крепости, пытались преодолеть его защиту, однако очищающий огонь на какое-то время их ослабил, а проповеди капеллана — обуздали.

Дрейдий, стоя перед пушкой, проводил собственные ритуалы. Исцеление духа машины орудия будет непростым делом, однако без этого не обойтись. Без него пушка не выстрелит; она даже может сработать неправильно — и последствия будут ужасны. Хорошо еще, что орудие уже не было одержимо демоном.

Элизия злило, что им приходится использовать вражеское оружие. Это пахло соглашательством с врагом и отходом от веры. Но благочестивый капеллан не был глупцом. Пушка — это лишь инструмент, чтобы уничтожить черный камень и остановить почти бесконечный орочий прилив. Рациональная часть рассудка капеллана задавалась вопросом: зачем Железным Воинам понадобилось конструировать подобное оружие? Возможность применить его здесь, на Скории, казалась весьма ограниченной. Элизий ощутил, что смотрит на пушку словно сквозь мутные линзы с въевшейся грязью по краям. Он был близоруким, но инстинкт научил его смотреть не только глазами. За этой грязной оправой линз пряталось нечто неуловимое. Лишь сумев разглядеть это нечто, можно будет узнать всю правду о кознях Железных Воинов. Невозможность сделать это тревожила капеллана.

— Огонь Вулкана бьется в моей груди, — затянул нараспев Элизий, когда таинственная сила в катакомбах почуяла его сомнения и решила подкормиться и воспользоваться ими, чтобы расширить крошечные трещинки в броне его веры.

— С ним я сокрушу врагов Императора! — закончил капеллан, сжав рукоять Знака Вулкана и чувствуя прилив сил от близости иконы-молота.