— Примите мою сторону, — просто сказал он. — Примите мою сторону, и мы пойдем к магистру ордена и потребуем сместить Н'келна.

После недолгого молчания заговорил Навим:

— Ни одного из фактов, что ты упомянул, не достаточно, чтобы снять капитана. Ту'Шан накажет всех нас за этот заговор. И отправит к Элизию с его хирургеонами-дознавателями, чтобы проверить нашу чистоту.

— Это не заговор! — рявкнул Тсу'ган, затем, поборов раздражение, понизил голос: — Я представлю наши сомнения магистру ордена, ибо это наше право. Ту'Шан мудр. Он узнает о расколе в роте и будет вынужден принять меры по его устранению.

— И кого же он поставит на место Н'келна? — спросил Агатон, встретившись взглядом с Тсу'ганом. — Тебя?

— Если магистр ордена сочтет нужным назначить меня, я не стану увиливать от ответственности. Но я не стремлюсь занять место Н'келна. Я хочу лишь того, что будет лучше для роты.

Агатон оглядел собравшихся в явной нерешительности:

— А что с Дак'иром, Омкаром, Локом и Ул'шаном? Почему их здесь нет?

Тсу'ган сохранил высокомерный вид, несмотря на уместный вопрос сержанта.

— Я их не звал, — сознался он.

Навим подскочил от такого признания:

— Почему? Потому, что они никогда с тобой не согласятся? Или потому, что не станут молчать о заговоре? — Он отмахнулся от собравшегося возразить Тсу'гана: — Избавь меня от своих ответов, брат. Мне они не интересны. Из верности своим братьям-сержантам я буду молчать, но в этом участвовать не стану. Я понимаю, ты думаешь, что действуешь из искренней заботы о роте, но ты заблуждаешься, Тсу'ган, — грустно прибавил Навим и вышел.

— И я не стану, брат, — сказал Агатон. — Не заговаривай со мной больше об этом, или мне придется пойти к капеллану Элизию.

Следом ушли Кловий с Екбаром. Остальные торжественно заверили Тсу'гана, что будут на его стороне, но без поддержки большинства сержантов шансов на успех почти не осталось. Вскоре и они последовали за недовольными собратьями, оставив Тсу'гана наедине с Иагоном.

— Почему они этого не понимают, Иагон? Почему они не хотят признать слабость Н'келна? — Тсу'ган опустился на одну из простых дощатых коек, которыми не пользовались уже десятки лет.

Иагон неторопливо показался из-за спины Тсу'гана.

— Я не считаю, что мы потерпели неудачу, брат-сержант.

Тсу'ган поднял вопрошающий взгляд.

— Верно, на нашей стороне всего три сержанта, но это все, что нам на самом деле нужно.

— Объясни.

Иагон улыбнулся, но в неприятном изгибе опущенного книзу рта не было ни следа тепла или радости. Здесь, в полумраке пустого общежития, он мог показать свою истинную природу.

— Пойдите со своими жалобами к Элизию. Сделайте так, чтобы Н'келн при этом был в пределах слышимости или хотя бы вскоре об этом услышал. — Иагон нарочно помолчал, внутренне аплодируя собственному коварству, а затем продолжил: — Н'келн — воин крайне сознательный. Как только он узнает о вотуме недоверия среди собственных сержантов, — прищуренные глаза Иагона вспыхнули, — он сам добровольно сложит с себя обязанности капитана.

Тсу'ган внезапно ощутил, что его разрывают сомнения. Он глубоко вдохнул, пытаясь от них избавиться.

— Правильно ли это, Иагон? Будет ли то, что я делаю, лучше для роты и ордена?

— Вы вступаете на тернистый путь, милорд, который должны пройти, если нам суждено когда-нибудь стать снова единым целым.

— И все же…

Иагон шагнул вперед, чтобы подчеркнуть свои слова:

— Если Н'келн достоин быть капитаном, так почему он не взял громовой молот Кадая? А молот сейчас пылится в зале Реликвий, забытый и оскорбленный тем, кто побоялся взять его в руки, хотя это положено ему по праву.