Испуганные вопли заглушили предупреждающий крик сержанта. Многочисленные копья раскаленного сияния пронизали мостик. Младший офицер, стоявший ближе всех к иллюминатору, самопроизвольно вспыхнул, когда его окатило смертоносной солнечной энергией. Тех, кто стоял у пультов, постигла та же участь. Шкипер отшатнулся от света, призывая милость Императора: от левой стороны его лица остались лишь обугленные ошметки. Корабельный охранник, которому хватило самообладания спрятаться под пульт, достал лазпистолет и выстрелил бедняге меж умоляющих глаз.

Дак'ир отчетливо ощутил жар на своей броне. Двигаясь словно в аэродинамической трубе, он с трудом потянулся к рубильнику аварийного закрытия щитов. Без шлема все вокруг мерцало в горячем мареве. Незащищенная кожа ничего не чувствовала, хотя Дак'ир видел, как покрылся пузырями сервитор, не такой устойчивый к солнечному жару. Свет двинулся по задним стенам, воспламеняя кабели и выжигая проводку.

Пириил раскинул над экипажем мостика психосиловой купол. Люди на четвереньках поползли внутрь его. Ослепших и обожженных, скуливших от боли и страха, затаскивали в психическое убежище; мертвых оставили сгорать — ослепительное сияние превращало их тела в человеческие факелы.

Щель под заслонками открылась лишь на несколько сантиметров, когда Дак'ир дотянулся до аварийного пульта и дернул рубильник. Мучительно медленно броневые плиты опустились снова, и адское сияние пропало.

Пириил убрал психосиловой купол и обмяк. Лицо библиария усеивали бисеринки пота, но во взгляде читалась благодарность, когда он встретился глазами с Дак'иром.

Дымящиеся останки валялись по всему мостику, обуглившиеся тела были похожи на бесформенные черные кучки шлака на выжженной палубе.

— Медицинские бригады — на мостик, немедленно! — произнес Лок в свой горжет, соединенный с системами связи корабля. Края его наплечников почернели, точно покрытые слоем густой копоти, от лысой головы исходил жар.

— Магистр Аргос! — рявкнул Н'келн в вокс трона. Огненный рев бури не ослабевал, заглушая слова. — Доложите о повреждениях.

Вокс-репродукторы мостика заполнил треск помех. Технодесантник говорил напряженно, точно пытаясь пробиться сквозь помехи. Фоновый шум палубы машинариума, где находился Аргос, еще сильнее ухудшал слышимость.

— Двигатели корпуса не функционируют, блоки кормовых ходовых двигателей с третьего по восемнадцатый показывают единичные выбросы энергии. Щиты отключены, палубы с тринадцатой по двадцать шестую показывают критические повреждения, — возможно, нарушена целостность корпуса.

Доклад магистра не сулил ничего хорошего.

— Что нас ударило?

— В левый борт корабля попал световой луч солнечной бури. Он прожег внешнюю броню, вывел из строя щиты и разрушил большую часть палуб, обращенных к звезде. Вырвало целые секции. Самые пострадавшие зоны выжжены полностью. Там всё — пепел. Я уже отрезал их от корабля.

— Милость Вулкана… — выдохнул Н'келн.

Каким-то образом, возможно при помощи свой аугментики, Аргос его услышал.

— Представьте себе выстрел в упор из мелтагана по керамитовому доспеху.

Дак'ир обнаружил, что не горит желанием себе это представлять.

— Скажи что-нибудь хорошее, брат, — попросил Н'келн, прерывая гнетущие воспоминания сержанта.

Ответ технодесантника вышел ненамеренно сухим:

— Мы всё еще летим.

Капитан невесело улыбнулся и на мгновение отвлекся, когда взрывостойкие двери разошлись в стороны и мостик наводнили бригады медиков, чтобы заняться ранеными и убрать мертвых. Пока Н'келн говорил с технодесантником, командовать ими взялся Лок.

— Как долго мы продержимся в случае, если у нас пробоина?

Возникла пауза, треск помех из вокс-репродукторов заглушил ответ Аргоса.