— Позвольте, сир! — вскричал Кивун. — Я что-то не понял. Какими были ваши последние слова?

— Да благословит Эму всю Эльфляндию.

— Нет, сир! Я имею в виду тот кусок речи, который шел перед благословением?

Король Блэри с улыбкой пояснил:

— Долгое время наша страна разрывалась между разрушительными и устаревшими идеологиями «добра» и «зла». Нам пора признать, что в современном мире концепция «доброты» не работает. Она неэффективна. Декларируя благородные цели, она отрицает реальные нужды человеческой природы и не гарантирует нам богатства, процветания или сплоченности общества, необходимых для современного эльфийского государства. Мы долго шли к этой утомительной и иллюзорной мечте. Но доброта завела нас в тупик. Лично я считаю, что дорога в будущее не является «доброй» или «злой». Моя идеология включает в себя третий путь. Проведя с лордом Шароном несколько плодотворных и продуктивных встреч, я могу сообщить вам, что мы будем вести общий бизнес с этим злобным гением.

— Но, сир, — возмутились собравшиеся эльфы, — разве вы забыли, что мы посвятили свои жизни борьбе с Шароном и всем тем, что он отстаивает?

— Это как раз то, о чем я говорил, — ответил Блэри. — У вас трясутся колени при виде его успехов, и вы клевещете на Лорда Зла. Я тоже не всегда одобряю стиль Шарона, но считаю глупым отрицать его многочисленные новшества и достижения, которые могли бы ускорить экономический рост всего Верхнего Средиземья...

— Он убивал наших сородичей и разорял города! — закричал Кивун.

Однако Блэри решительно нахмурил брови, как бы говоря, что лица, прерывающие оратора, не запугают меня, и я говорю это без всякого страха!

— Мы либо останемся в болоте стагнации, — продолжил он, — либо срежем излишки жира наших предрассудков и сделаем Верхнее Средиземье конкурентоспособной державой на глобальном уровне многих измерений. Блэризм — мой новый путь экономического развития — сочетает в себе шароновский напор и энергичность с лучшими традициями «добра», которые всегда являлись гордостью нашей политики.

Некоторые эльфы смущенно пожали плечами.

— Ну, мы не знаем, — сказали они. — На первый взгляд звучит заманчиво...

Другие затопали ногами и закричали:

— Это предательство всех эльфийских норм!

Пока дебаты продолжались, Блэри сохранял свой королевский сан. Однако вскоре эльфы поняли, что их король стал стряпчим страшного порока. Они сбросили его с престола и навечно изгнали из Эльфляндии. Ему пришлось искать помощи у лорда Шарона. Бывший принц Молодчина Робин был переименован в Робина Плохиша и отправлен в ссылку следом за своим хозяином, хотя он жаловался, что его не так поняли, что якобы его слова оппонировали идеям Блэри. Однако никто из эльфов не внял его оправданиям, как, впрочем, и первоначальному выступлению. Поэтому ему не удалось избежать печальной участи. И эльфы выбрали нового короля, которого звали Гондор Отважный.

О ЯРОСТИ ШАРОНА

Шарон напрягся и преумножил свою ярость и злобу. Вассалы начали бояться его пуще прежнего. И хотя он превратился в гигантский глаз, его могущество и воля были крепкими. Только немногим удавалось выдержать взгляд Темного лорда и не моргнуть при этом или вообще не отвернуться. Даже капитаны орков часто коченели под немигающим взором их «Око-мандира».

Большую часть времени Шарон ругался и жаловался.

— Какой ужасный дискомфорт! Я даже не могу вам передать, каково быть гигантским глазом без века.