Торговец внимательно посмотрел на него. Когда он снова заговорил, в его голосе появились мрачные тона.

— Кое-кто думает, что вы чародеи. Это верно?

Отец Берендела печально покачал головой и подбросил в очаг дрова. Торговец не остался ночевать. Хотя снаружи стемнело и злой ветер завывал за стенами дома, он собрал свои вещи и уехал в город. После этого мальчик видел лишь несколько странников, и единственной его компанией были родители.

Вскоре Беренделу исполнилось одиннадцать лет. Эльфы считали этот возраст важным переходом в жизни — моментом, когда юноша перестает быть ребенком. В канун дня рождения отец повел Берендела к роще у реки. Он хотел научить его искусству кораблестроения. Беренделу не очень понравилась такая работа. Он предпочел бы просто игры на лугу. Но они делали лодку до самого вечера, а затем трудились над ней еще пару дней.

Однажды во время работы Берендел завел разговор:

— Отец, меня гнетет тревога.

— О чем ты тревожишься, сын?

— Мне кажется, что в действительности моей родней являетесь не вы с матерью, а те путешественники, которые раньше приходили к нам.

— Родней? — с удивлением спросил отец.

— Сородичами, — уточнил Берендел.

Это странное предположение сына заставило отца рассмеяться.

— Почему ты так решил?

— Путники, приходившие к нам, имели две руки, как я. Но ты и мать однорукие. Вы из другой расы, верно? И отличаетесь от эльфов и людей, о которых рассказывали мне?

Его отец покачал головой и вытер пот с бороды культей.

— Нет, сын, — ответил он. — Мою руку отнял дикий зверь, а твоя мать потеряла конечность... при несчастном случае. По воле случая мы оба имеем схожие травмы. Но ты наш сын и создан нами.

Притянув к себе Берендела, он потрепал его волосы.

Вечером они закончили лодку. То был последний их счастливый день. Встав взрослым, он часто возвращался через годы к этому моменту и думал, что подобное мгновение бывает у каждого мужчины — переломная точка от беспечности детства к тревогам взрослой жизни. Такой момент можно отследить только позже, когда время уже поглотит его. Но он навсегда остается самым сладким и томящим воспоминанием.

Его мгновение началось у реки. Вдали на востоке возвышались суровые замерзшие горы, и даже южные холмы были покрыты снежными шапками. Но на полях вокруг дома Берендела зеленела трава. Он стоял по колено в цветах и смотрел на реку, которая плавно скользила мимо него. На ее поверхности белели лепестки. Проплывая рядом с лодкой, которую отец спустил на воду, они походили на звезды в вечернем небе. Плодовые деревья за домом казались пушистыми от соцветий. Цикады, прятавшиеся в траве, пробовали свои голоса, словно настраивали давно не использовавшиеся инструменты. Внезапно из-за дома послышались сердитые крики, и момент абсолютного счастья закончился.

Забежав за угол, он увидел родителей, стоявших в дверном проеме. Перед ними на дороге остановилась группа всадников. Предводителем ополченцев был бородатый торговец, который в прошлом навещал их дом.

— Армия Шарона перешла через замерзшую речку Рычку, — сообщил он, кривя красное от раздражения лицо. — Они хотят завоевать Блэриленд! Король велел всем людям присоединиться к его армии. Он хочет, чтобы мы сразились с орками в великой битве.

Отец Берендела молчал, но по его лицу было видно, что он не собирался присоединяться к этому отряду.

— Или ты не человек? — проревел торговец, вынимая меч из ножен и потрясая им в гневе. — Неужели ты будешь отрицать этот факт?

Его слова удивили Берендела. Он всегда считал отца эльфом и полагал, что их семья принадлежала к эльфийскому народу. Но его отец не отрицал, что он был человеком. Прикрыв культю здоровой рукой, он безмолвно смотрел на ополченцев.