— У тебя есть еще один вариант: распрощаться с мыслью о воровстве и убраться отсюда подобру-поздорову. К несчастью, и это не поможет, если сторож узнает, что по пути на берег ты зачем-то заглянул к укрывателю краденого. Конечно, страж порядка будет вынужден обыскать тебя в любом случае, и что же он обнаружит? Десять разрозненных драгоценностей, спрятанных у тебя в куртке и штанах!

— Ну ты и ублюдок, Гришэм! Тебе и об этом известно?

— Меня крыли и похуже. — Граф скривил губы. — Итак, Джонсон, твое решение?

Грузное тело контрабандисте обмякло.

— Я уже спросил тебя, чего ты хочешь?

— Чтобы ты мне оказал одну небольшую услугу.

— Услуги, о которых ты просишь, никогда не бывают маленькими, Гришэм.

— Как и твои преступления, Джонсон. На некоторое время на берегу воцарилось молчание. Прервал его Гришэм:

— Я бы хотел, чтобы несколько твоих подельников — самых приличных, наблюдательных и проворных — пожертвовали своим сном ради меня.

— Что им надо делать?

— То, в чем ты преуспел — пошпионить за судами. Надо проследить, нет ли на кораблях чего-то необычного: может быть, слишком объемный груз, может быть, слишком много дозорных, может, матросы на матросов не похожи… Да мало ли что… Твоя интуиция тебя не подведет… Что касается выбора людей… — Рем потер подбородок, — начни с Джарвеса. Блестящая кандидатура. У него острый глаз и веские причины не отказываться от дела: стоит мировому судье прознать про то, что на прошлой неделе Джарвес обчистил трюм «Путешественника», стащив оттуда груз опиума, как наш друг окажется в тюрьме, откуда одна дорожка — на виселицу. Точно говорю тебе, на твоем месте я бы обязательно обратился за помощью к Джарвесу.

— От твоего внимания ничто не ускользает, не правда ли, Гришэм?! Ты знаешь все и обо всех…

— Если бы не экстренная надобность, я бы тебя не побеспокоил. — Рем повернулся, якобы намереваясь отправиться восвояси, но не удержался от отеческого напутствия Джонсону: — Расставь своих людей вдоль всего побережья Темзы. Не мешкай. Пусть смотрят во все глаза и не считают ворон. В конце недели тебя найдет Бойд, ему доложишь обо всем, что удалось выяснить.

— А как насчет сторожа? — несмело поинтересовался Джонсон.

— Он человек рассеянный, он может чего-то не заметить, — отозвался Гришэм, — но, Джонсон, забудь о «Бегущей»: этот груз нужен жителям Лондона. Помни, что тюрьма Ньюгэйт не самое удобное место для проживания.

Джонсон подождал немного и, удостоверившись, что фигура Гришэма полностью растворилась в тумане, смачно выругался.

— Экипаж как новенький! — Бойд махнул рукой в сторону кареты Бареттов и поскреб лохматую голову, увенчанную копной волос песочного цвета.

— Бойд, я твой должник!

Утонченный джентльмен с изысканными манерами, в узких черных длинных панталонах, жилете, с белоснежным галстуком, не имел, казалось, ничего общего с плутоватым шантажистом, который всего несколько часов назад вернулся с грязных берегов Темзы.

— Единственное, что ты мне должен, — это кое-какую информацию! — Металл, прозвучавший в голосе Бойда, был полной противоположностью небрежной позе и манерам, которые он демонстрировал уличным прохожим. Если бы кто-то со стороны проявил интерес к двум джентльменам, беседующим в толпе, текущей сквозь Ковент-Гарден, он не смог бы их заподозрить ни в чем, кроме случайной и, судя по их непринужденной болтовне, приятной, встрече. Их благорасположение друг к другу не вызывало сомнения, но их разговор вряд ли можно было назвать болтовней.