Это что касается негативных последствий моей причуды. Что до положительных, то я разом приобрел незаслуженную репутацию великого исследователя Востока. Директор местной газетенки Маттиас Веб, прослышав о моей прогулке, обратился ко мне с просьбой поделиться с читателями своими персидскими впечатлениями.

В последний раз Персия упоминалась на страницах «Аннаполис Газет энд Геральд» году, кажется, в 1856-м в связи с трансатлантическим пароходом, гордостью семейства Кунард. Это был первый колесный пароход с металлическим каркасом, налетевший на айсберг. Назывался он «Персия». Тогда погибли семеро моряков из нашего графства.

Люди, связавшие свою жизнь с морем, не шутят со знаками, посылаемыми им судьбой. И потому я счел необходимым отметить во вступительной части своей статьи, что Персия — не совсем правильное название, и сами жители именуют свою страну Ираном, что является усеченным древним названием «Aïrania Vaedja» — «Земля Ариев».

Затем я упомянул об Омаре Хайяме, единственном персе, о котором большинство моих читателей уже слышало, и процитировал из него один отмеченный глубоким скептицизмом стих: «Рай, Ад — кто посетил эти странные края?» Это было необходимо для перехода к рассказу о многочисленных религиях, расцветших на персидской почве, зороастризме, манихействе, суннитском исламе, шиитском исламе, исмалиизме Хасана Саббаха и современных нам бабизме, шейхизме, бехаизме. На это ушло несколько параграфов. Не преминул я напомнить и о том, что слово paradis — «рай» происходит от древнеперсидского paradaeza — «сад».

Маттиас Веб поздравил меня с очевидным знанием предмета, однако когда, подбодренный, им, я предложил сделать наше сотрудничество более регулярным, он вдруг впал в раздражительность:

— Я не против попробовать вас в качестве автора еще раз, если вы обещаете оставить привычку сдабривать текст варваризмами!

Поскольку мое лицо выразило удивление и недоверие, Веб изложил свои доводы:

— Газета не имеет возможности взять специалиста по Персии на постоянной основе. А вот если вы возьметесь за весь раздел новостей из-за рубежа и чувствуете в себе силы приблизить далекие страны к нашим землякам — в таком случае вакансия для вас у меня найдется. Если при этом ваши статьи и потеряют несколько в глубину, они выиграют за счет широты охвата тем.

Улыбки вновь заиграли на наших лицах, он предложил мне своеобразную трубку мира — сигару, и развил свою мысль:

— Еще вчера заграница для нас не существовала. Восток заканчивался на мысе Код. Как вдруг под предлогом того, что один век закатывается, а другой занимается, наш мирный город оказался втянутым в водоворот мировых событий.

Следует уточнить: наш разговор состоялся в 1899 году, почти сразу после завершения испано-американской войны, в которой наши войска дошли не только до Кубы и Порто-Рико, но и до Филиппин. Никогда прежде США не простирали свою власть так далеко от своих берегов. Наша победа над обветшавшей испанской империей стоила нам не больше двух тысяч четырехсот погибших, притом что в Аннаполисе, где находилась Морская Академия, каждая потеря оборачивалась горем близкого человека: отца, друга, жениха, и самые консервативные из моих соплеменников видели в президенте Мак-Кинли опасного авантюриста.

И хотя мнение Веба на сей счет было иным, ему приходилось считаться со своими читателями. Чтобы дать мне почувствовать это, почтенный отец семейства, важный седеющий господин встал, прочистил горло, издав рык, и растопырил пальцы, как монстр свои когти.