«…Маловероятно, что кому–нибудь из находившихся на борту воздушного лайнера удалось остаться в живых, — монотонным голосом продолжал теледиктор. И тут же, словно перевоплотившись, патетически возвестил: — Думайте о своих ближних! Не будьте эгоистами! Прежде чем отправиться в воздушное путешествие, застрахуйте свою жизнь! Полис Универсальной страховой компании избавит вас от предсмертных угрызений совести, а ваших родственников от лишнего горя!..»

Услышав звонок, Мун выключил телевизор. Накинув пиджак и завязав галстук, чтобы достойно встретить клиента, он направился к двери. Мун очень надеялся, что это именно клиент, а не Дейли или какой–нибудь знакомый, пришедший выведать мнение Муна о причине авиационной катастрофы. Клиент был до зарезу нужен. Мун принципиально отказывался от разных мелких и не особенно чистоплотных делишек вроде добывания компрометирующего материала для бракоразводных процессов или выяснения финансового положения сомнительной торговой фирмы. Настоящие же дела, подобные инсценированному самими владельцами ограблению банка «Джексон и К0», выпадали не так часто. Поэтому случись, что кому–нибудь пришло бы в голову навести справки об истинном положении фирмы «Мун и Дейли», результаты оказались бы не очень утешительными.

Первое, что Мун разглядел, открыв дверь, были драгоценные камни. Они сверкали на пальцах, на запястьях рук, на худощавой шее, свисали с ушей посетительницы, вплетались в причудливую прическу. На покрытых толстым слоем грима дряблых щеках блестели крупные капли пота. В одной руке женщина держала внушительного размера сумочку, в другой — небольшой портативный магнитофон.

— Я миссис Истмил! — объявила она и, не дождавшись приглашения, направилась в комнату.

Драгоценности вспыхнули ослепительным фейерверком. Мун невольно зажмурил глаза. Когда он открыл их, миссис Истмил уже сидела в его собственном кресле, закуривала его сигару. Муну ничего другого не оставалось, как скромно сесть на предназначенный для клиентов стул.

— Какие дрянные сигары вы курите, мистер Дейли!

— Меня зовут Мун.

— Тем хуже для вас! Заведите себе приличный звонок, мне палец чуть судорогой не свело… Почему у вас так жарко?

— Могу предложить вам холодный душ, — сострил Мун.

— Как вы сказали? Холодный душ? Как вы смеете со мной шутить! Да знаете ли вы, с кем разговариваете?

— С ходячей ювелирной выставкой, — пробормотал Мун.

Миссис Истмил не слышала этих слов. Смешиваясь с каплями пота, по гриму потекли слезы.

— С самой несчастной женщиной в мире. Найдите мне моего Робби! Никак не могу прийти в себя. Мне даже не верится, что мой Робби сбежал. Какое несчастье!

— Вполне понимаю его, — буркнул Мун.

— Нет, нет, это совершенно непонятно, — миссис Истмил не слушала. — Ему было так хорошо со мной. Самое лучшее питание. Каждое воскресенье я приглашала для него гостей. Он любил с ними разговаривать… Бедный Робби! Когда я увидела раскрытое окно, сердце у меня сжалось в предчувствии страшной беды!..

— Вы полагаете, что он убежал через окно? На каком этаже расположена ваша квартира?

— На двадцать третьем!

— Окно выходит на пожарную лестницу?

— Нет!

— Остается предположить, что ваш Робби улетел.