|
Хозяйка заведения Моника Женевэ — восхитительная толстушка, говорившая с таким сильным местным акцентом, что порой он напоминал мне квебекский, всегда селила меня в одном и том же номере — в двенадцатом, с видом на Мон-Террибль, — и потчевала мягким сыром конкойот, который специально для меня выдерживала не меньше месяца. К сыру у нее полагалось вино арбуа. Расследование топталось на месте, заставляя меня все больше нервничать, так что, полагаю, я имел полное право на маленькие радости жизни…
Итак, в тот день Моника, встречавшая меня на дороге, бросилась мне навстречу, не дав мне толком припарковать машину. — Месье Гран-Дюк, тут к вам пришли! Я с удивлением уставился на нее. — Да-да, он вас уже два часа ждет! В последний месяц звонил несколько раз, говорил, что ему надо с вами увидеться. Я объяснила, что вы обычно двадцать второго приезжаете, ближе к вечеру, вот он и явился. Мне кажется, у него есть для вас новости. Я смотрел на Монику, как Джейм Бонд на мисс Манипенни. С непритворным изумлением и радостным предчувствием. Я поспешил в гостиницу. В холле сидел мужчина лет пятидесяти в длинном темном пальто и убивал время, листая рекламные буклеты. Завидев меня, он поднялся со стула. — Огюстен Пеллетье. Я уже несколько месяцев пытаюсь с вами связаться, месье Гран-Дюк. Случайно прочитал ваше объявление в «Эст репюбликен». Правда, я думал, что расследование катастрофы на Мон-Террибль давным-давно закончено. Но вы, судя по всему, его продолжаете. Возможно, вы сумеете мне помочь… Откровенно говоря, я надеялся на обратное. В смысле, что это он мне поможет, но… Огюстен Пеллетье выглядел вполне респектабельно. Этакий типичный руководитель среднего звена — решительный и ответственный. Во всяком случае, на обманщика не похож. Я присел рядом с ним. За окном открывался вид на горный хребет, в том числе на вершину Мон-Террибль, в этом году еще не заснеженную. — Сделаю все что в моих силах, месье Пеллетье. Однако я удивлен… — Это старая история, месье Гран-Дюк. Постараюсь быть лаконичным. Я разыскиваю своего брата Жоржа. Жоржа Пеллетье. Он пропал много лет назад. В последний раз мы с ним виделись в восьмидесятом. Он тогда жил в хижине на горе Мон-Террибль, недалеко от того места, где рухнул самолет.
34
2 октября 1998 г., 15.09.
Марк поднял глаза. На световом табло загорелись буквы, замелькали, меняясь, как в электронной игре в скрэбл. «Париж — Кан». Платформа 23. Значительная часть пассажиров, до тех пор стоявших в зале ожидания, устремилась к узкой платформе 23, словно цветные песчинки в горловину гигантских песочных часов. Марк знал, что один-единственный поезд может вмещать больше тысячи человек — столько же, сколько в среднем проживает в главном городе какого-нибудь кантона. Ничего странного, что на вокзале скопилось столько народу: два или три поезда задержали, и вот вам результат — тысячи пассажиров в зале ожидания и никого на платформах. Поезда «Париж — Руан» в расписании по-прежнему не было. Марк посмотрел на телефон. Надо бы продолжить обзвон больниц. Пусть это призрачный след, но другого, чтобы найти Лили, у него все равно нет. Он колебался между мобильником и зеленой тетрадью. Победило любопытство. За несколько минут, остающихся до объявления посадки, можно прочесть еще несколько страниц. «Неужели Гран-Дюк в конце концов нашел свидетеля авиакатастрофы на Мон-Террибль?»
Дневник Кредюля Гран-Дюка. Со стороны Швейцарии набегали тучи. Довольно редкое явление. За годы, проведенные в Верхней Юра, я научился разбираться в местной погоде. — Жорж — мой младший брат, — объяснил Огюстен Пеллетье. — Он всегда был слабым. |
