Линда допустила оплошность. Погруженная в свои мысли о Гуго и Леонсе, она не обратила внимания на одну важную деталь. Не посмотрела на секретер в холле, возле входной двери.

Конверта из крафт-бумаги на нем больше не было.

Линда снова тяжело вздохнула. Она закончила мыть Леонса де Карвиля и, как каждый день, одела его в чистую пижаму. Она наотрез отказалась использовать памперсы для взрослых, хотя даже в дорогих клиниках сиделки охотно упаковывали в них своих пациентов. Ничего страшного. Она согласна менять больному постельное белье и пижамы. Хоть по два раза в день.

Линда переложила старика в специально оборудованную кровать у него в спальне, рядом с ванной комнатой. В свое время здесь пришлось заново пробить дверь, иначе инвалидная коляска застревала в проеме. Сама кровать являла собой подлинное чудо современной техники — вся напичканная электроникой, управляемой с пульта. Постарались, ничего не скажешь. С медицинской точки зрения, Леонсу де Карвилю дома было лучше, чем в больнице или в доме престарелых, куда стариков свозят умирать, как будто заранее сбрасывают в общую могилу. А он хотя бы умрет в роскоши. Одинокий, но в роскоши. Матильда де Карвиль уже много лет занимала спальню на втором этаже.

Линда взяла с кровати пуховую подушку и положила на ближайший стул. Обычно она подкладывала ее Леонсу де Карвилю под спину, когда кормила его. Линда посмотрела на часы. До ужина оставалось еще около часа. Она все успевает.

Она в последний раз проверила, удобно ли старику в постели. Он лежал с широко открытыми глазами и почти не мигая смотрел куда-то в пространство. Линда где-то слышала, что один вот такой же паралитик написал, вернее, продиктовал книгу, просто мигая ресницами. «Невероятно! А что, если ее Леонс тоже так смог бы? Что, если вопреки заявлениям врачей, его мозг еще живет? Пусть и заключенный в панцирь ватного тела? А вдруг Леонс хочет что-то ей сказать? А она просто его не понимает? Все-таки интересно, что происходит у него в голове». Линда знала, что Леонс де Карвиль был необыкновенным человеком. Владелец гигантского предприятия. Он начал с нуля, сколотил гигантское состояние, построил заводы по всему миру. Он управлял целой империей. Властвовал, как фараон на вершине пирамиды. Но фараон превратился в мумию. И ее долг — поддерживать его тело в чистоте. Вот почему, догадалась Линда, его так ненавидят. Из-за той власти, какой он когда-то обладал. Люди завистливы. И теперь, когда он больше не может себя защитить, прежние слабаки ему мстят. Хотя они обязаны ему всем, что имеют. Например, виллой «Розарий».

Линда поставила на тумбочку микрофон от «радионяни». У нее дома тоже был такой приборчик — она включала его, если оставляла ребенка в комнате одного, чтобы услышать, когда он заплачет. Вторую часть она взяла с собой на кухню. С «радионяней» ей было спокойнее, хоть это и выглядело немножко нелепо. Ну, в самом деле, что может случиться с парализованным стариком, пока она готовит ему ужин?

Выходя из комнаты, Линда в последний раз посмотрела на Леонса. Он по-прежнему лежал с широко открытыми глазами.

Гений, начавший путь с нуля. И вернувшийся в исходное положение.

За спиной Линды промелькнула чья-то тень и быстро укрылась под лестницей. Поверни Линда голову, она бы ее увидела. Хотя бы на четверть оборота. Но она направилась прямиком на кухню.

Линда считала долгом чести самой готовить Леонсу де Карвилю. Она варила ему протертый суп из самых свежих продуктов, которые лично покупала на рынке в Марн-ла-Валле.