Меня снова пронзило словно электрическим током. Раджич не попал в расставленную ловушку! Публикуя объявление, я специально немного видоизменил имя ребенка, чтобы отсечь вероятных мошенников.

«Спокойно, — приказал я себе. — Держи себя в руках».

— Ну хорошо, — вслух сказал я. — Ты заработал еще десять тысяч. А теперь скажи, что стало с браслетом? Ты согласился взять его у Пеллетье в обмен на, как ты выражаешься, некоторые услуги?

«Да-да, я не забыл, что меня зовут Кредюль. Пора перестать надеяться на чудеса».

— Если бы в то время я знал, что она стоит семьдесят пять кусков… Но я не знал. И послал Пеллетье куда подальше. Никакого бартера. Только нал. Ты мне деньги — я тебе дурь. — Он окинул меня ироническим взглядом. — Или, на крайняк, чек.

«Проклятье!»

— И что Пеллетье? Так и убрался вместе со своей побрякушкой?

— Ну да.

— После этого ты с ним еще виделся?

— Ни разу. Судя по тому, как он выглядел, не думаю, что ему долго оставалось.

«Трижды проклятье!»

Я выписал чек. Безо всяких угрызений совести. Матильда де Карвиль не обеднеет, потеряв 20 тысяч франков. Хотя сомнения оставались. Ловушка с заменой «Розы» на «Роз» не отличалась особой изобретательностью. Любой, кто читал газеты, мог видеть правильное написание имен Лизы-Розы де Карвиль и Эмили Витраль. Так что не исключено, что самаритянин Зоран выудил у меня свои двадцать тысяч обманом, для чего ему понадобилось просто немного пошевелить мозгами.

Он схватил чек и внимательно изучил его. Удовлетворенный осмотром, поднялся и протянул мне руку — ту, на которой красовался перстень.

— Спасибо. Дай пять. И вот еще, последнее. Подарок фирмы.

У меня по коже поползли мурашки.

— Какой подарок?

— Только сейчас вспомнил. Я ведь почему не взял у Пеллетье браслет? Он же был сломанный. В смысле, цепочка была разорвана. И, по-моему, в ней не хватало нескольких звеньев.

Столы и стулья завертелись у меня в глазах. «Господи боже мой! Никто. Никто не знал про это. Кроме нас с Назымом».

42

2 октября 1998 г., 17.29.

В кои-то веки поезд «Париж — Руан» прибыл точно по расписанию. Он остановился возле перрона ровно в 17.30. Поезд «Руан — Дьепп» отходил через восемь минут. Этот промежуток был специально рассчитан так, чтобы пассажиры успели на пересадку, поэтому, если «старший столичный брат» — скоростной состав — опаздывал, местные терпеливо его ждали, задерживаясь с отправлением. За время учебы в Париже Марк десятки раз пересаживался здесь с одного поезда на другой и на опыте убедился, что восьми минут для этого более чем достаточно. Он с сожалением закрыл тетрадь Гран-Дюка и быстрым шагом направился к киоску, торгующему сэндвичами. Перед ним в очереди стоял всего один человек. Марк купил яблочный пирог и бутылку минеральной воды. Николь, обладавшая непревзойденным кулинарным даром, наверняка приготовит ему роскошный ужин, но это будет еще нескоро, а от бутерброда с ветчиной, проглоченного в парижской подземке, давно остались одни воспоминания.

Экспресс до Дьеппа оказался почти пустым. Контраст по сравнению с битком набитыми вагонами поезда «Париж — Руан» выглядел разительным. Марк по привычке сел возле окна. Кроме него, во всем вагоне было только два других пассажира. Подросток в наушниках от плеера и толстяк, с трудом помещавшийся на двух сиденьях, — последний, едва успев занять место, сразу заснул.

Марк откинул столик, поставил на него рюкзак и достал тетрадь Гран-Дюка. Ему оставалось дочитать всего страниц двадцать. Затем надо будет хорошенько все обдумать и составить план действий.