Может быть, Гран-Дюк просто струсил? Или привел свой план в исполнение в другом месте? Если только он не нагромоздил в своем дневнике кучи лжи… Солгал в том, что хочет покончить с собой. Солгал во всем остальном. Или?.. Нет, это слишком невероятно! Но все же… Неужели за несколько минут до полуночи он узнал что-то новое? Или его осенила гениальная идея, давшая ему в руки новую ниточку?»

Марк медленно, чуть ли не по слогам, перечитал последние строки дневника.

Гран-Дюк не оставил за собой никакого следа. Но одно ясно: он не умер. Не застрелился, упав головой на стол.

Марк захлопнул тетрадь и снова закашлялся. Вонь становилась нестерпимой. Его внимание привлек давешний звук, теперь усилившийся. Он осмотрелся. По всей гостиной летало с десяток стрекоз, вырвавшихся из стеклянной тюрьмы на вольный воздух; еще слабые, они перепархивали с полки на полку, со стула на стол, с занавески на карниз. Но полудохлыми они уже не казались. «Ишь ты, живучие какие!» Марк улыбнулся, вспомнив о Лили. О своей Стрекозке, единственной, ради спасения которой он не пожалел бы ничего. Если бы потребовалось, он был запер ее в стеклянной клетке. Марк чувствовал, что мысли у него путаются. Стрекозы мельтешили перед глазами — так в преддверии обморока у человека пляшут в глазах черные мушки.

Он поднялся. Нечего рассиживаться.

«Господи, откуда все же эта вонь?»

Он сделал по комнате пару шагов. По мере приближения к кухне запах становился сильней. На кухне между тем все было чисто прибрано. Даже мусорное ведро вынесено. Но запах — теперь в этом не осталось сомнений — исходил из высокого и узкого стенного шкафа рядом с раковиной.

Марк медленно приоткрыл дверцу.

Труп почти мгновенно упал к его ногам, издав глухой стук.

Тело уже окоченело. И стало похоже на восковую фигуру.

Марк отскочил, охваченный ужасом. Кровь отлила от его лица.

Тело лежало перед ним. На рубашке расплывалось уже потемневшее красное пятно.

Кредюль Гран-Дюк.

Мертвый. Как и предсказано в дневнике.

Вот только не так уж часто приходится видеть, чтобы человек, пускающий себе пулю в сердце, успевал перед смертью спрятать оружие, вытереть натекшую лужу крови и запереться в шкафу.

Марк отступил еще на шаг.

Кредюль Гран-Дюк не убивал себя. Его убили.

18

2 октября 1998 г., 11.27.

Мальвина де Карвиль кончиками пальцев вытянула мобильник и, не поднимая головы, чтобы не показаться в окне «мини-ровера», набрала номер.

Трубку сняли после первого же звонка.

— Он здесь, — прошептала Мальвина. — Витраль влез в дом к Гран-Дюку.

— Этого следовало ожидать. Ты там не наследила?

— Нет, не наследила. Не беспокойся. Я даже камин вытерла. Ликвидировала прилипшие волосы, ресницы и частицы кожи Гран-Дюка.

Она произнесла эту фразу, сопроводив ее пронзительным смехом. Бабка принимает ее за идиотку.

— Ба?

— Да?

— Он может найти труп Гран-Дюка. Я его спрятала, но… От него уже воняло.

Она почувствовала, что на том конце провода бабушка погрузилась в размышления.

— Ба?

— Да, — ответила Матильда де Карвиль. — Ладно, найдет так найдет. Он влез в чужой дом. Возможно, кто-то видел его с улицы. Он повсюду оставит свои отпечатки пальцев. Тебя это вполне устроит, верно?

По телу Мальвины пробежала дрожь удовольствия. «Бабка, как всегда, права. Марк Витраль за все заплатит. Так ему и надо!»

— Бабуль? У него с собой рюкзак. Мне кажется, тетрадь Гран-Дюка там. Как ты думаешь…

Матильда де Карвиль перебила ее.

— Нет, Мальвина, — строго сказала она.