Возле дома Гран-Дюка!

Ему на плечо легла чья-то рука.

В спину уперся металлический ствол. «Огнестрельное оружие?»

Тишину разорвал высокий, почти пронзительный голос:

— Что ты тут вынюхиваешь, поганец?

26

2 октября 1998 г., 12.50.

Как ни странно, признаков приближения приступа Марк не ощущал. Ни удушья, ни дрожи в руках. Разве что пульс чуть ускорился.

Без паники.

Повернись.

К сожалению, на улице Шо-Солей не было ни души. От высоких деревьев на землю ложились неровные тени. Марк очень медленно развернулся, демонстративно поднял вверх руки, дабы показать, что не намерен спорить.

— Не прикидывайся дураком, Витраль.

Марк прищурился. Перед ним стояла девчонка ростом в полтора метра, весившая не больше сорока килограммов и одетая так, словно только что покинула пансион благородных девиц. При этом у девчонки было лицо тридцатилетней женщины.

«Мальвина де Карвиль!»

Марк никогда ее раньше не видел, даже на фотографии, но сразу догадался, кто это. Она держала его на мушке, и в глазах у нее горела ярость. Марк судорожно обдумывал события последних часов. «Значит, синий „мини-ровер“, припаркованный в нескольких метрах дальше, а часом раньше замеченный им на улице Бют-о-Кай, принадлежит Мальвине де Карвиль. Следовательно, девица побывала дома у Гран-Дюка. Вооруженная пистолетом. Выходит дело, Кредюля Гран-Дюка застрелила она. А теперь собирается застрелить его».

Мальвина окинула его презрительным взором.

— Какого черта ты здесь забыл, Витраль?

В интонациях Мальвины проскальзывало что-то почти комичное, как у шавки, облаивающей прохожих из-за забора. Но Марк понимал, что не должен поддаваться первому впечатлению. Эта психопатка на все способна. Например, с дьявольским смехом пустить ему пулю в лоб. Но вопреки всем доводам рассудка, Марк почему-то не мог заставить себя отнестись к угрозам нелепо одетой пигалицы серьезно. Опять-таки, никаких симптомов приближающегося приступа агорафобии он не ощущал.

— Не дергайся, Витраль. Стой где стоишь.

Марк, все так же держа руки над головой, придвинулся к Мальвине на полметра и улыбнулся.

— Хватит на меня пялиться! — заорала Мальвина и отступила на шаг. — Ты меня не напугаешь! Я все про тебя знаю! Знаю, что ты спишь со своей сестрой! Как тебе, не противно трахать собственную сестру?

Марк снова не сдержал улыбки. Эти обвинения в устах Мальвины звучали невероятно фальшиво. Они напомнили ему восьмилетних мальчишек из летнего лагеря Дьеппа, прячущих робость и неуверенность в себе за самыми грязными ругательствами.

— Если принять твою точку зрения, то я сплю не со своей, а с твоей сестрой…

Этого Мальвина не ожидала и растерялась. Словно компьютер, служивший ей мозгом, завис из-за нехватки объема оперативной памяти. Наконец она нашлась:

— Ты прав. Ты трахаешь мою сестру. Она слишком хороша, чтобы принадлежать к вонючему клану Витралей. Но ничего. Лизе-Розе уже восемнадцать, скоро она даст тебе ногой под зад.

Марк пропускал оскорбления Мальвины мимо ушей. Они звучали слишком пародийно, чтобы задеть его. Ему даже не хотелось перед ней оправдываться или отрицать тот факт, что он спит с Лили. Марк спокойно пошел по аллее, не обращая внимания на Мальвину. Та подняла свой маузер.

— Стой где стоишь, кому говорю!

Марк даже не обернулся.

— Извини, но я пришел не к тебе, а к твоей бабушке. Мне надо с ней поговорить. Это и есть «Розарий»?

— Еще шаг — и я стреляю. Ты что, оглох?

Марк сделал вид, что не слышит ее.