— Марк! Вы разрешите мне называть вас Марком? Думаю, в моем возрасте это позволительно. Раз уж вы пришли, я хотела бы задать вам один вопрос. Очень простой вопрос. Вы ведь виделись с Лили в последние дни? После дня ее рождения? Так вот, скажите, она носила кольцо?

Марк подошел к роялю. Погладил пальцами клавиши, не нажимая на них.

«Обмануть ее? Но зачем?»

— Да, носила. Кольцо со светлым сапфиром.

В лице Матильды де Карвиль не дрогнул ни один мускул. На нем не отразилось никаких чувств — ни триумфа, ни ликования. Марку это показалось странным. Она напомнила ему полицейского, который хочет, но боится принять на веру признания преступника.

Марк провел рукой по роялю. Маузер по-прежнему лежал на белой лакированной поверхности, сантиметрах в восьмидесяти от него. Марк попытался найти взглядом Мальвину в парке, но за шторой не было видно ничего, лишь тусклый свет едва пробивался сквозь плотную ткань.

— Она сошла с ума, — вдруг спокойным голосом произнесла Матильда де Карвиль. — Моя внучка практически сумасшедшая. Полагаю, вы это заметили?

Марк ничего не ответил.

— Что вы об этом думаете, Марк?

Марк молчал.

— Я имею в виду, о безумии? Я говорю именно о безумии. Что вы о нем думаете?

Пальцы Марка скользили по клавишам слоновой кости. Этим нехитрым маневром он пытался скрыть дрожь в руках.

— Я с вами разговариваю, Марк! — ледяным тоном обратилась к нему Матильда де Карвиль. — И о вас. Вам на долю выпало то же испытание, что и Мальвине. В ваш детский мозг тоже проникло сомнение. Что случилось с вашей младшей сестрой? Умерла? Выжила? Но вам в отличие от нее удалось сохранить рассудок. Как вы это сделали?

Марк поднял голову, но не издал ни звука.

— Вот ведь пытка, верно, Марк? Все эти годы… Любить кого-то больше всего на свете и не знать, какой природы эта любовь. Целомудренное чувство брата к сестре? Или пылкая страсть? Как вам удалось повзрослеть, нося в душе это сомнение?

Ее тон изменился. И голос звучал громче. В нем прорезались угрожающие нотки. Матильда де Карвиль приблизилась к роялю.

— Если хочешь жить, даже просто выжить, приходится приспосабливаться, не так ли, Марк? В детстве мальчик Марк очень любил свою прелестную сестренку Эмили… Но потом мальчик вырос. И вспомнил, что никто не знает наверняка, сестра она ему или нет. Это сомнение пришлось очень кстати. Почему бы не похоронить Эмили и не влюбиться в Лизу-Розу де Карвиль? Красавицу и богатую наследницу?

Пальцы Матильды де Карвиль тянулись к пистолету Ее голос звучал все громче:

— Я страдала, Марк. Боже, как я страдала… Не знаю, за какие грехи мне была ниспослана эта кара, но все эти годы я только и делала, что их искупала. Поверьте мне, Марк, сегодняшний реванш принес мне много горечи.

Марка душил кашель. Как ни старался, он не мог вымолвить ни слова. Матильда стояла перед ним, на расстоянии не больше метра. О каком реванше она говорит?

Внезапно Матильда де Карвиль развернулась и через всю комнату пошла к книжному шкафу. На рояль упала ее огромная серая тень. Уверенным жестом она сняла с полки толстую книгу, открыла ее и достала заложенный между страницами голубой конверт. Затем снова пересекла комнату.

— Гран-Дюк познакомился с вами, Марк, и даже стал другом семьи Витралей. Но не заблуждайтесь на его счет. Он продолжал работать на меня и почти каждую неделю присылал мне очередной отчет. Во всяком случае, в первые годы… Примерно через пять лет не осталось почти ни одной нерасследованной версии. А через восемь — ни одной.