– Да хватит, думаю…

Степан вдруг заметил крупную некрасивую язву на его запястье. Уловив этот взгляд, Расул невольно натянул рукав. Впрочем, никакого значения для Степана это сейчас не имело.

– Если хочешь завтра дойти – пей. Мы знаем, что делаем. Не в первый раз.

Он говорил так просто и убедительно, что трудно было возражать. Тем временем по рукам пошла вторая бутылка.

– Эта земля, эта погода – они силу из человека высасывают, саму жизнь. Спирт – он твою силу как бы консервирует.

Настроение стало шальным, приподнятым, люди – симпатичными, чуть ли не родными. Все возбужденно переговаривались, обменивались какими-то своими шутками, и Степан смеялся вместе со всеми, хотя мало что понимал.

– Пей, брат! – Расул плескал новую порцию в блестящую кружку. – Молодец, все выдержал. Крепкий человек.

Все сильнее ощущалась усталость, придавливала к полу, мешала даже прямо держать голову. Степан уже свернул под боком куртку, прилег на нее, как на подушку, прикрыл глаза. Сквозь полудрему слышались голоса и смех, треск пламени в печке… Было хорошо, уютно и спокойно, хотя в ушах еще стоял скрип снега, в лицо била снежная крошка, мороз впивался в лицо, а ременная лямка резала плечи…

* * *

…Степан проснулся от холода.

– Дверь закройте, – пробормотал он, затем пошевелился – и вдруг едва не взвыл от неожиданной боли в висках.

Он с трудом разлепил глаза. И с изумлением понял, что находится один в пустой комнате. Ни людей, ни вещей.

Чуть дымила печка, неплотно закрытая дверь хлопала в проеме. Помещение наполнял мороз.

Степан вскочил, и снова приступ боли в голове заставил пошатнуться. Он оглянулся.

Действительно, никого и ничего. Даже его вещей нет – ни куртки, ни рюкзака.

Он бросился к двери и выглянул на улицу – наверняка ведь все уже собрались в путь и просто ждут, когда он проснется…

Мороз вцепился в лицо острыми клещами. Но за дверью было пусто. На снегу – множество следов и какой-то мусор. Стояла тишина.

Степан поспешно закрыл дверь. Снова лихорадочно повел по сторонам взглядом, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

Стоп… а это что?

В углу стояло его ружье. А рядом на плоском камне – единственный патрон.

И еще здесь была его стальная кружка с ручкой-карабином, почему-то прикрытая какой-то щепкой.

Степан заглянул в кружку, и его едва не вывернуло от резкого запаха. Внутри было вчерашнее пойло.

Он вдруг схватился за пояс, где еще вчера висел кожаный футляр с остатками его золотого запаса. Сейчас там ничего не было… Вообще ничего, даже ножа. Уцелел разве что нагрудный кошелек с записями Бориса, но какой от них сейчас прок?

Степан без сил опустился на пол. «Спокойно, только без паники…»

Холод в комнате становился все гуще, все злее. Степан придвинулся было к печке, но она практически остыла. Лишь несколько углей испускали прозрачные ниточки дыма.

«Что же я сижу!»

Степан быстро поднялся, собрал с пола мелкие обломки сучьев и запихнул их в печку. Затем осторожно плеснул туда спиртное из кружки.

Ничего не произошло. Разве что дым вообще перестал идти.

«Еще полчаса, и здесь будет холод, как на улице», – пронеслось в голове.

Нужно было срочно что-то делать, придумывать. Степан попробовал отжиматься от пола, приседать, чтобы разогреться, но без толку. Не говоря о том, что голова отзывалась на эти усилия новыми волнами боли.

…Думай, думай! Изобретай!

Взгляд снова упал на ружье. Вдруг Степана пробил нервный смешок.

А ведь действительно, все ясно и наглядно.