Алек втянул воздух. Я взглянула на него сквозь мокрые ресницы, пытаясь понять, что случилось, пока не поняла, куда он смотрит. Красное А, вырезанное на моей коже, выглядывало из-под купальника. Я накрыла ее ладонью и повернулась, чтобы уйти, моя кожа горела от злости и обиды. Его руки на моих плечах остановили меня. Я закрыла глаза, ненавидя, насколько мое тело жаждало его прикосновений, как желание охватывало меня всякий раз, когда он был рядом, хотя я так долго пыталась его забыть. Алек повернул меня к себе и отодвинул мою руку.

— Ты не знаешь, как сильно я мечтаю, чтобы он не умер. Как сильно мечтаю, чтобы я мог сам убить его.

Злоба в его словах, смешанная с резкостью голоса захлестнула меня, наполняя странным чувством облегчения.

Осторожно он прикоснулся пальцами к метке.

— До сих пор болит?

Вопрос, исходя от Алека, казался странным. Я посмотрела на него, не заботясь о том, что он распознает эмоции в моих глазах.

— Ничто не причинит мне больше боли, чем смотреть на тебя с Кейт.

Он отошел. Его глаза блуждали по моему лицу, и вдруг я почувствовала, будто Алек мог видеть сквозь все мои защитные слои.

— Почему ты ее любишь? — я спрашивала себя это так часто; с тех пор, как они вернулись парой со своей первой миссии.

— Я не… я не могу… — он шумно выдохнул. — То, что между мной и Кейт, сложно.

— Сложно, — повторила я. — Хорошо.

Это все, что он мог сказать по этому поводу?

Алек коснулся моей щеки, и я наклонилась к прикосновению. Я знала, что он снова хочет меня поцеловать, видела это в его глазах и в том, как его пальцы касались моей щеки, но еще больше я знала, что не могу позволить этому случиться. Не пока он был с Кейт. Не пока каждый поцелуй не более чем пустое обещание. Его глаза мерцали сомнением, будто он думал о том же.

Я достойна большего.

И хотя было почти физически больно, я отступила. Его пальцы соскользнули с моего лица.

— Мне жаль Алек, но я больше не могу это делать. Независимо от того, что было между нами, считай, оно закончилось.

Прежде чем я могла передумать, я вышла. Он не пошел за мной.

Восход. Золотые лучи осветили груду тостов и десятки яиц, приготовленных Мартой для завтрака. Я ела вторую тарелку французских тостов. Больше всего в ОЭС я скучала по Марте и ее готовке. Она заботилась обо мне и готовила для меня так же, как это делала Линда. Я пришла к выводу, что ОЭС не были традиционной семьей, но очень похожей. Может, этого было достаточно.

Я вываливала свои переживания Марте, рассказывая о встрече с Алеком, а она терпеливо слушала. Она дала мне тот же совет, что всегда давала, когда я говорила об Алеке: все встанет на свои места, если я буду терпеливой. Но мне давно не хватало терпения. Мне придется найти способ двигаться дальше без него.

Я доела малину и положила вилку. Даже великолепная еда Марты не могла успокоить мой желудок. То, что я собиралась сделать, было больше, чем простое нарушение правил.

— Сегодня похороны Мэдисон. Тони попросил меня поговорить с тобой, — наконец сказала Марта.

— Зачем? — прошептала я. Майор узнал о моем плане? Кейт заглянула в мою голову и увидела это?

— Он беспокоится о тебе. Он заметил, что ты еще не отпустила Ливингстон, — она обняла меня. — Ты должна научиться отпускать.

— Я знаю, — я мрачно кивнула. Я выучила этот урок сегодняшним утром. Я не смотрела на нее, беспокоясь, что Марта может увидеть что-то на моем лице, что выдаст меня.

— Иногда прощания на расстоянии достаточно, — она поцеловала меня в висок.