– Мой многолетний опыт подсказывает, что мы имеем дело с очередной хитростью, на которую японцы великие мастера. Придумывать самые разные уловки, позволяющие выйти из самого сложного положения, – к этому они прибегают сплошь и рядом. Например, во время войны, когда неизвестно, кто победит, японский дворянин делает двух своих братьев союзниками каждой из воюющих сторон. В этом случае, кто бы ни победил, его род может смело утверждать, что одержал победу. А за то, что один из братьев примкнул к вражескому стану, семья не несет никакой ответственности. Он сделал это по своей воле. Такая же уловка – решение отправить японскую миссию в Новую Испанию. Я утверждаю, что японцы нисколько не заинтересованы в распространении веры и обещание свободы миссионерской деятельности – всего лишь приманка, их истинные намерения совсем иные.

– Чего же они хотят? – спросил один из епископов, сидевший подперев подбородок рукой. – К чему стремятся японцы, кроме установления торговых связей с Новой Испанией?

– Они хотят узнать, где проходят морские пути через океан, выведать секреты мореплавания. Думаю, им стало многое известно во время этого путешествия.

Епископы заволновались. Когда волнение несколько улеглось, их взгляды сосредоточились на Веласко, сидевшем с каменным лицом, вскинув голову. Он поднял руку, прося слова. Один из епископов кивнул. Веласко, весь красный, заговорил чуть дрожащим голосом:

– Вновь обращаюсь к вам, Ваши преосвященства. Мне бы хотелось, чтобы вы знали: в сегодняшней Японии ни один князь без разрешения короля не смог бы выпустить плененных испанцев. Мы же приплыли в Новую Испанию вместе с испанской командой, которой до этого запрещалось покидать пределы Японии. Это как раз и доказывает, что миссия из Японии была послана с согласия короля. О желании самого короля Японии торговать с Новой Испанией свидетельствует хотя бы то, что еще десять лет назад он направил такое же послание на Филиппины. Кстати, всем известно, что еще тридцать лет назад братья ордена Иисуса, к которому принадлежит отец Валенте, выдав четверых малолетних бродяжек за детей знатных феодалов, привезли их в Рим как официальную миссию.

Веласко сел; со скрипящего кресла медленно поднялся отец Валенте. И на этот раз он сложил руки на груди и несколько раз кашлянул.

– Это верно… Король Японии действительно хочет установить торговые отношения с Новой Испанией. Но при этом он не допустит миссионеров – возьмите, к примеру, столицу: множество верующих сожжены заживо на костре, миссионеры изгнаны. Ясно, что князь, которому подчинены посланники, тоже обязан будет последовать этому примеру. Хотя он и обещает защиту миссионерам и свободу распространения веры, это еще не значит, что король Японии думает так же.

– Вы… – перебил его, не поднимаясь со стула, Веласко, – вернее, ваш орден оставил надежды, считая, что прекратить гонение на христиан невозможно. Но я… я убежден, что вызванную вами враждебность японцев к христианству удастся потушить.

Веласко возвысил голос почти до крика, совершенно забыв, что епископы внимательно наблюдают за ним. Отец Валенте, видя, как покраснел Веласко, снова горько усмехнулся.

– Удастся потушить? Не думаю, что это так просто.

– Почему?

– Потому что, по моему убеждению, японцы… я понял это, долго прожив там… они на редкость невосприимчивы к нашей религии. – Горькая, несколько ироничная улыбка исчезла с его лица, теперь он смотрел на Веласко с состраданием. – Японцы фактически лишены способности воспринимать все, что выходит за рамки человеческой природы естества, – все, что мы считаем непознаваемым. За свою тридцатилетнюю миссионерскую деятельность я отчетливо понял это. Объяснить им бренность нашего мира не так-то просто.