Изменить размер шрифта - +
Мэтр Серантони рассказал вам о своеобразном завещании Серафино Дзагато, а некоторое время спустя — и о смерти старика. Вы сообразили, что Нино Регацци наследует состояние, однако в случае его гибели шестьдесят миллионов перейдут к Валерии Росси. В Сузе вам уже так наскучило, что вы даже не раз соглашались участвовать в сомнительных приключениях нотариуса, зато шестьдесят миллионов позволили бы вести существование, о котором вы всегда мечтали. Итак, вы поехали в Пинероло, представились Валерии Росси и то ли очаровали ее, то ли предложили сделку — не важно. Но, так или иначе, прежде чем попрощаться до лучших времен, вы уже обо всем сговорились. Брак — в обмен на наследство. Вам предстояло разделаться с берсальером, а в награду получить руку синьоры Росси.

Из кресла послышался глухой стон, и Паскуалина начала тихонько молиться.

— Замечательно продуманный план, доктор, и, думаю, никто бы вас ни в чем не заподозрил, не взбреди вдруг синьоре неудачная мысль разыграть передо мной смехотворную сцену. Да и то я, вероятно, принял бы ее игру за чистую монету, но случайно познакомился в кафе с одним из ваших коллег, который и уверил меня, что Валерия Росси пребывает в самом что ни на есть добром здравии… Счастливый случай, а? Да, вынужден признать, что без него мне так и не удалось бы разгадать загадку. Но почему, черт возьми, вы решили убедить меня, что вот-вот отправитесь в мир иной, синьора?

— Это от страха… мне хотелось отвлечь от себя внимание…

— Проклятая идиотка! — рявкнул врач.

Валерия не осталась в долгу.

— Убийца! — завопила она.

Менегоццо бросился на нее и схватил за горло.

— Заткнитесь! Заткнитесь! Заткнитесь! — как безумный рычал он.

Тарчинини и Дзамполю лишь с величайшим трудом удалось оторвать его от жертвы и привести в чувство Валерию, над которой Паскуалина горестно завывала, словно преданный пес. Как только синьора Росси пришла в себя, комиссар, обращаясь к обоим преступникам, самым дружеским тоном посоветовал:

— Не лучше ли вам спокойно сделать добровольное признание?

— Это все он! — крикнула вдова. — Он все затеял! И он же убил берсальера!

Менегоццо снова вскочил и, пока полицейские удерживали его на месте, последними словами ругал сообщницу:

— Старая карга! Гнусная сова! Да я бы и пальцем не шевельнул, не предложи вы мне жениться на ваших шестидесяти миллионах лир в обмен на убийство берсальера!

— Я отказалась от этих денег, когда вы явились сюда предложить мне эту подлую сделку!

— Надо полагать, она показалась вам не такой уж подлой, раз в конце концов вы дали согласие!

Тарчинини не мешал им переругиваться, пока не счел, что услышанного с лихвой хватит для обвинительного заключения против обоих сообщников. Тогда он их утихомирил, приказал Дзамполю увести доктора в соседнюю комнату и держать под наблюдением, а сам стал записывать показания Валерии.

 

— Возможно, придержи мэтр Серантони язык, ничего бы и не случилось, но Джузеппе Менегоццо был его ближайшим другом и доверенным лицом. Холостяк, доктор отчаянно скучал в Сузе, где его держало лишь полное безденежье. Поэтому Менегоццо безумно позавидовал берсальеру, на чью голову неожиданно свалилось громадное состояние, решив, что парень наверняка не сумеет даже распорядиться им как следует. По словам врача, сначала он и не думал об убийстве, а в Пинероло поехал скорее из чистого любопытства, нежели с определенной целью. Пожалуй, его толкнуло туда циничное желание взглянуть на физиономию особы, которая могла бы стать сказочно богатой, если бы не… Однако, как все наследники, считающие себя несправедливо обделенными, Валерия Росси не могла скрыть горечи и обиды. «И почему только этот проклятый Регацци не умер еще во младенчестве?» — злобно крикнула она.

Быстрый переход
Мы в Instagram