Но чувства никуда не делись. То, что я ни с кем не поделилась, вовсе не означает, что мысли о Джессе не крутились где-то у меня в подсознании день и ночь, как одна из тех песенок 'N Sync, от которых невозможно избавиться.

И должна признаться, из-за этого свидания с другим парнем казались… ну, напрасной тратой времени.

Поэтому я и не ухватилась за возможность отправиться на свидание с Полом Слейтером (хотя, на мой взгляд, ужин с ним, и с его родителями, и с его младшим братом трудно назвать таковым). Вместо этого я поехала домой и поужинала с собственными родителями и братьями. Ну, или сводными братьями, неважно.

Ужин в доме Аккерманов всегда был ужасно важным событием… пока Энди не начал работать над установкой джакузи. С тех пор, скажу я вам, он стал сачковать на кулинарном фронте. А поскольку мамулю поваром можно было назвать лишь с огромной натяжкой, то в последнее время мы наслаждались разнообразной едой на заказ. По-моему, вчера вечером мы опустились ниже некуда, когда сделали заказ в «Пенинсьюла Пицца», где Соня работал по вечерам курьером.

Но я даже не догадывалась, что может быть еще хуже, пока не зашла на кухню и не увидела красно-белое ведерко, стоящее в центре стола.

— Не начинай, — сказала мама, как только меня увидела.

Я только покачала головой.

— Мне кажется, если содрать с себя кожу, и то будет не так ужасно.

— Отдай ее мне, — предложил Балбес, с хлюпаньем плюхнув на свою тарелку наполовину застывшее пюре. — Я съем твою кожу. — Услышав подобное предложение, я с трудом поборола тошноту.

Я как раз читала диетологическую литературу, которая прилагалась к нашему ужину — «Полковник никогда не забывал восхитительных ароматов, которые долетали с маминой кухни, когда он рос на плантации», — как вдруг мне пришла на ум жестяная коробка, надпись на боку которой тоже обещала «восхитительный аромат».

— Эй, так что было в той коробке, которую вы выкопали? — поинтересовалась я.

Балбес скорчил рожу.

— Ничего. Кучка старых писем.

Энди печально посмотрел на сына. По правде говоря, даже отчим, по-моему, начал понимать то, что я знала с первого дня нашей встречи: его средний сын — мужлан.

— Это не просто кучка старых писем, Брэд, — возразил Энди. Они очень старые, датированы тысяча восемьсот пятидесятым годом — приблизительно в то же время был построен этот дом. Письма в чрезвычайно плачевном состоянии — вообще-то, они просто рассыпаются. Я подумываю отнести их в историческое общество. Возможно, там они будут кому-то нужны, несмотря на их состояние. Или… — Энди перевел взгляд на меня, — может быть, они заинтересуют отца Доминика. Ты же знаешь, какой он любитель истории.

Ну да, отец Дом увлекается историей, но лишь потому, что, будучи медиатором, как и я, периодически натыкается на людей, которые на самом деле жили во время всех тех исторических событий вроде битвы при Аламо или экспедиции Льюиса и Кларка. Ну знаете, ребят, которые придают фразе «плавали — знаем» совершенно иное значение.

— Я ему позвоню, — кивнула я и нечаянно уронила кусочек курицы на колено, откуда его моментально подчистил гигантский пес Аккерманов Макс, который каждый раз, как мы садились за стол, устраивался в ожидании у моих ног.

Только когда Балбес фыркнул, я осознала, что сказала что-то не то. Поскольку я никогда не была обычной девушкой-подростком, мне иногда очень тяжело удавалось ее изображать. А обычные девушки-подростки, я точно знаю, никогда не звонят директорам их школ, словно это в порядке вещей.

— Я все равно собиралась ему звонить. — Я сердито глянула на Балбеса через стол.