|
Седрик не мог скрыть злорадства. Все правильно: это ведь был корабль Мэйлора – вот пусть и разбирается с шаром сам. – Комментариев не будет, – выдавил из себя Мэйлор. Ему явно не пришло в голову ничего более умного. – Итак, секретная военная акция! – это была констатация. – Нас, конечно, интересует, согласована ли эта акция с ведущими торговыми кланами нашей планеты. Или спросим по-другому: вы не опасаетесь политических последствий явного нарушения воздушного пространства планеты? – В настоящее время нарушается лишь одно воздушное пространство, – рассердился Мэйлор, – мое! Он сделал движение рукой, чтобы отодвинуть камеру, но та молниеносно увернулась, и не успел Мэйлор глазом моргнуть, как она снова оказалась перед его носом. – Другие голоса из службы орбитального контроля утверждают, конечно же, неофициально, что ваш корабль еще до столкновения с нашей атмосферой уже имел значительные повреждения. Они возникли в ходе боевых действий, в которые вы оказались вовлеченными? – Исчезни! Оставь меня в покос! От меня ты не услышишь ни слова! – Мэйлор бросил на Седрика взгляд, который должен был означать: «Ну что ты возишься? До сих пор не сбил эту фиговину!» – Скажите, что здесь происходит? – удивленно воскликнул Набтаал, который как раз вернулся. – Что это за... – Дорогие зрители, я вижу еще одного члена группы, потерпевшей кораблекрушение, которого до сих пор еще не было в нашем поле зрения, – зонд отстал от Мэйлора и с удвоенной энергией набросился на Набтаала. Партизан испуганно отпрянул, когда перед его носом внезапно появился микрофон. – Не могли бы вы рассказать о событиях, связанных с падением вашего корабля? – Что? Как? – Набтаал был совершенно сбит с толку. – Вы участник прямого эфира из студии ПЕ TV, станции номер 1 на Санкт-Петербурге... Развлекательная программа, музыка, информация круглые сутки, – это звучало как заученный, заезженный текст. – Разрешите узнать, в каком качестве вы находились на борту корабля? До Набтаала наконец дошло, что все это значит. Он гордо приосанился, попытался разгладить свой костюм, что имело не так уж много смысла – такой он был грязный и рваный. – Я партизан, – сказал он, гордо выпятив грудь в сознании того, что сейчас его изображением любуются на бесчисленных теле– и голоэкранах. – И я хотел бы использовать эту возможность для того, чтобы заявить о вопиющих и невыносимых условиях на планете штрафников Звездной Империи Сардэя. Там постоянно нарушаются многие положения конвенции о нравах человека, там... – Партизан? – балаганный энтузиазм ведущего как ветром сдуло Набтаал был сбит с толку и остановился. – Конечно, партизан, – подтвердил он. – На чем это я остановился? – секунду он размышлял. – Ах да! Как я уже сказал, я рад предоставленной мне возможности при таком стечении народа привлечь к насущным вопросам... – Э-э-э, большое спасибо, – прозвучало из громкоговорителя, – это было очень поучительно. Мы уверены, что наши зрители поняли, что вы имели в виду. Шар оставил озадаченного Набтаала в покое. Седрик хотел рассмеяться, если бы ему вдруг не стало ясно, как мало в их ситуации забавного Напротив, зонд слежения невероятно усложнил их положение, и теперь они находились в смертельной опасности. |
